Ноа быстрым шагом приблизилась и заключила ее в объятия. Кэли не стала сопротивляться, отдавая часть отчаяния. Часть всех тех эмоций, которые она слишком редко позволяла себе проанализировать и по-настоящему испытать, откидывая все мешающее размышлять здраво в долгий ящик без перспективы когда-нибудь в будущем к нему вернуться.
— Никто бы не продержался столько, сколько ты, — от Ноа послышалась истерика, возможно, ее собственная. — Никто не смог выдержать и первый год так, как это сделала ты. Ты не должна винить себя за то, что с тобой сделали. Ты в этом не виновата.
— Да неужели? — язвительно произнесла Кэли. — Вот ни в чем совсем не виновата, да?
— Ты не знала, что все приведет к этому, — осеклась Ноа, продолжая поглаживать ее кожу. — Ты не сделала ничего из того, что стало катализатором.
Вина отступила, но Кэли не стала сопротивляться внушению, позволяя воскресшей совести вновь утихнуть.
— Я в любом случае должна его увидеть, — процедила Кэли.
Заметив смену ее настроения, Ноа отступила и, схватив со стола перчатки, быстро надела их, видимо окончательно истощившись из-за эмоций подруги и больше не желая даже по неосторожности к кому-то прикасаться.
— Может, он правда нашел выход? — с надеждой спросила Ноа, вновь усевшись на кровать.
Кэли подошла и опустилась на потертое покрывало рядом с ней, подогнув под себя ноги.
— Лукас — еще одна причина сделать Двэйна сильнее, — она перекинула косу за спину и переплела пальцы, сложив те на коленях. — Мариса дала ему информацию не просто так — они продолжают исследования. На ком они ставят эксперименты? Как продержались так долго? Кто может их охранять?
— Почему ты думаешь, что кто-то еще мог выжить? — осторожно шепнула Ноа, приняв ту же позу и повернувшись к Кэли корпусом. — Кей хорошо помнит всех, кто остался на руинах. Не знаю, как умудрилась скрыться Мариса, но вряд ли наш непрошибаемый парень не заметил бы большую группу людей.
— Я все никак не могу перестать думать об этом, — задумчиво пробубнила Кэли, хмурясь. — Я плохо помню последний день. Я помню, как пали мои барьеры, помню боль, помню, как раны практически моментально затянулись, пока голоса соблазняли меня свободой. Помню, как вышла из камеры. Помню, как сдалась. Следующее, что я помню, — как уничтожала детей. Помню шепот и пепел. Потом помню тебя без сознания и стоящую столбом пыль. — Ноа положила руку ей на ладонь. — Но перед тем как сдаться, я видела Марису. Она была рядом с моей камерой, когда двери открылись. Я смотрела ей в глаза, и именно она стала последней причиной отпустить контроль.
— Ты никогда об этом не говорила, — пораженно произнесла Ноа.
— Зачем вспоминать лишний раз? — пожала плечами Кэли. — Почему я ее не убила? Почему я уничтожила всех, кого встретила на пути, но ее оставила в живых?
— Ты думаешь, что ее кто-то защитил?
— Это самое логичное объяснение, — кивнула она. — Но такую силу мог сдержать только один человек, и то недолго. Больше никто бы не справился.
— Маркус, — сделала Ноа тот же вывод, который безостановочно крутился в голове Кэли.
Она вновь кивнула. Еще одной проблемой, способной стать самой глобальной из всех, был Маркус. Ее опора, парень, который в первые полгода делал ее существование немного приятнее, поддерживая хоть какое-то подобие надежды в них обоих, запертых в «клетке» вместе с другими волшебниками. И ее самый главный соперник, потерявший себя за жаждой власти. Маркус метался между стремлением ее убить, одержимостью ее исключительной силой, запущенной зависимостью от ее внимания и попытками сохранить во всей этой какофонии раздирающих на лоскуты чувств себя. Он подавал столько же надежд на истинное лидерство, сколько и Кэли, но не справился.
Метки Маркуса свели его с ума задолго до того момента, как он должен был обратиться.
— Я поклялась, что не позволю ему стать чудовищем, и, если он жив, значит, я облажалась, — выдохнула Кэли. — Мне всегда было сложнее всех победить именно его, а за два года мы оба стали сильнее. Возможно, Маркус даже смог меня превзойти. Если он все еще с Лукасом, я не уверена, что смогу с ним справиться, а Двэйн точно умрет. Мне нужно, чтобы он стал сильнее ради моих целей.