— Кэли, мне так жаль, — виновато выпалил Майлз.
Она остановилась. Повернувшись, подошла к нему вплотную и взяла его ладони в свои.
— Ты ни в чем не виноват, — она выдавила мягкую улыбку. — Ты ничего не мог сделать. Я безумно рада, что вы тогда спаслись, потому что иначе вы попали бы в Склеп вместе с нами. Они сотворили страшное со многими волшебниками. Возможно, вы бы не пережили то, через что пришлось пройти нам. Почти все погибли. Это сотни магов, Майлз.
Он легко коснулся ее щеки. От такого невинного, робкого и совсем забытого движения, раньше шедшее красной нитью через ее судьбу, захотелось прикрыть глаза и насладиться атмосферой доверия и безопасности, которые Кэли когда-то давно чувствовала рядом с ним.
Их дружба всегда казалась ей странной. Как минимум тем, насколько они сблизились вопреки ее упорству. В девять она не думала, что навязчивый сероглазый мальчишка окажется настолько упертым, что не бросит попытки пробить ее шипастую защиту на протяжении долгих лет, в которые она не брезговала сыпать оскорблениями, лишь бы только он отстал.
Майлз всегда ее жалел. Сначала горечь читалась в его взгляде, наблюдавшем за продолжительным процессом лечения, ради которого Эстер пришла к адаптантам, оставшись один на один с раненым ребенком на руках. Мать Кэли не владела навыками целебной магии, да и в любом случае та все равно не принесла бы никакой пользы, а объяснить врачам лишенных характер незаживающей раны просто невозможно. Единственный шанс Кэли на выживание находился у адаптантов, по слухам, умеющих совмещать магию и методы лечения обычных людей. Отец Майлза спас ее и сохранил тайну о волшебниках, которых на долгие годы приютил в своем доме.
Позже все это сопровождало Кэли на каждом шагу, пока она пряталась в затворничестве, страдая оттого, что мать полностью ушла в себя. Майлз вечно с ней разговаривал, даже несмотря на то, что в первый год она не издала ни единого звука, словно вовсе позабыла о том, как облачать мысли в слова. Отец Майлза бил панику, однако в один момент Кэли сделала над собой усилие и начала симулировать излечение, лишь бы только ее оставили в покое.
Но Майлз не отставал. Он постоянно помогал ей с уроками, внушив себе, что без него замкнувшаяся в себе девчонка не справится. Он заступался за нее в школе, в которой из-за странностей Кэли стала главным объектом для издевательств. Он пытался ее развлекать, срываясь на радость, стоило ей изобразить улыбку. Она смирилась и просто притворилась, потому что так от Майлза было меньше проблем. Позже он поведал, что всегда знал о ее неискренности, и тем страннее стало то, что он так и не отступился.
Переломный момент наступил через пять лет. Ведомая желанием мести и болью от постепенно тухнувшей жизни в совершенно утратившей себя матери, Кэли нашла лучшего друга отца, которого на тот момент не встречала долгое время. Ей нужно было стать кем-то важным, чтобы при любом удобном случае добраться до Аластора Двэйна.
Занять важную ступень в иерархии адаптантов — ее первый шаг к достижению цели.
Когда она увидела избитого Майлза, решившего ее выследить, она впервые за долгий период почувствовала всепоглощающий страх, никак не связанный с приходящими к ней по ночам кошмарами. Кэли не была уверена, что его оставили бы в живых, если бы она по счастливой случайности не заметила, как его поймали.
Он вмешался в дела совсем не тех людей, с которыми следовало связываться.
Тогда Кэли впервые повысила на него голос. Ее ладонь, столкнувшаяся с его и так пострадавшей широкой челюстью, еще долго ныла, напоминая о том, чем едва не закончилась глупость пятнадцатилетнего мальчишки.
Но именно тогда Кэли впервые посмотрела на Майлза осознанно. После смерти отца она долго не задумывалась о том, на что люди способны ради близких.
Только тогда Майлз перестал ее раздражать.
Спустя год именно ему она открыла главные секреты, предъявив обнаженную, покрытую солью слез и запекшейся кровью душу. И он ее не разочаровал, пронеся ее боль сквозь годы и тщательно охраняя от других. Он стал тем человеком, на которого спустя множество лет добровольного одиночества Кэли смогла положиться. Он понял ее до каждой самой отвратительной мысли.
Но сейчас все изменилось. Майлз больше не ее друг. Он больше не стоит на ее стороне, поддерживая любые начинания и идя на самые страшные поступки ради сохранности привычной им жизни и удовлетворения ее желания мести. Они оказались по разные стороны баррикад, хаотично разбросанных на осколках реальности, и им еще следовало преодолеть множество причин для недоверия, чтобы говорить честно.