— Мне хочется верить, что… — прошептал Майлз еще несчастнее. — Я должен был удостовериться, что ты мертва. Я должен был тебя вытащить.
— Я прекрасно помню, каково это — впервые увидеть амока, — так же тихо проговорила Кэли. — Я помню этот животный страх. Я знаю, как они влияют на волшебников одной аурой. Преодолеть такое никто не в силах.
— Они влияют на страх? — с неверием спросил Майлз, нахмурившись.
Кэли грустно усмехнулась и, отстранившись, двинулась вперед.
Что Двэйн, что Майлз так мало знают об амоках.
— Магия тесно связана с эмоциями, — начала Кэли, стараясь кратко отразить все, что позволило бы ему понять, почему тогда он поступил совсем не так, как ему было свойственно. — Когда мага помечают, его негативные чувства зашкаливают, потому что постоянно подпитываются злом, оно становится от этого сильнее, что повышает влияние. Бесконечный замкнутый процесс. Когда амок находится вблизи немеченого мага, он действует примерно тем же способом, только слабее. И в первую очередь вызывает страх, конечно. Внутренняя магия реагирует на угрозу всплеском кортизола. Мы всегда боимся того, чего не понимаем, а когда это может еще и подстегивать страх искусственно...
— Это многое объясняет, — пробубнил Майлз. — Это похоже на…
— Немного, — кивнула Кэли, не позволив ему закончить. — В ситуации с амоками речь идет о концентрированной темной магии, здесь более тесная зависимость. В моем случае магия определялась эмоциональным состоянием, но не наоборот. Тут же цикличная зависимость. Механизмы разные. По крайней мере, Лукас думал, что этот феномен и специфика моей магии не могут рассматриваться как идентичные.
Кэли подошла к пологу веток, свисающих до самой земли, и, раздвинув тонкие прутья, открыла вид на обрыв, за которым раскинулась чаща леса. Звук бегущей по склону воды, с приближением к одному из ее любимых мест постепенно заполняющий пространство, стал слышаться гораздо сильнее, и она втянула воздух носом, наслаждаясь запахом свежести.
Пропустив Майлза в появившийся проход, Кэли опустила ветки и подошла к обрыву. Она опустилась на землю, свесив ноги над пропастью. Перед глазами предстала чудная картина озера и казавшегося бесконечным леса.
Кэли очень любила это место, посещая его тогда, когда жизнь становилась отвратительной. Здесь, где природа осталась нетронутой, на несколько часов можно внушить себе, что мир не несется с бешеной скоростью в темноту.
— Он знал о твоем происхождении? — Майлз разместился рядом с ней на земле.
— Реагент.
— Как?
— Насыщенность, — пожала она плечами. — Они усовершенствовали его, чтобы определять заодно и магический потенциал, но в моем случае вместе с зашкаливающей магической силой всплыла еще и сопротивляемость организма. Он догадался. Лукас очень умен.
— Что еще ему удалось выяснить?
— Лукас считал, что амоки и волшебники не так уж и отличаются друг от друга, — продолжила Кэли повествование. — По сути, мы одного вида. Он говорил о том, что в результате эволюции мы, если бы поставили себе цель, рано или поздно пришли бы к тому же уровню силы, что и они. Как род Ноа, который, по сравнению с нами, гораздо сильнее в созидательном волшебстве. Но то, что из-за искусственно произошедшей мутации мы не успели адаптироваться к таким изменениям, вызвало нарушение в естественном ходе вещей: физическое развитие сопровождается социальной деградацией.
— Амок не посторонняя сущность? — напрягся Майлз.
— Кто знает? — Кэли пожала плечами и, отставив руки назад, уперлась ладонями в промерзшую землю. Она слабо улыбнулась, впитывая целующие щеки солнечные лучи, немного согревающие несмотря на постепенно опускающуюся температуру. — Обращенные не могут общаться с волшебниками напрямую, да и не пытаются, так что нам остается только гадать, что происходит на той стороне. Но Лукас предполагал, что шепот — это не кто-то посторонний. Это что-то вроде расщепления личности, вызванного защитными механизмами мозга. Те из нас, кто помечен близкими, слышат именно их, а я, к примеру, без понятия, кто меня пометил, так что мой амок говорит моим голосом. Если это кто-то посторонний, не должно быть такой закономерности.
— И как обращение можно предотвратить?
— Я не знаю, — покачала головой Кэли и тяжело вздохнула. — Исследователи предполагали, что можно адаптироваться к магии, если организм волшебника силен. Тогда перспектива на то, что маг останется собой, но просто обретет больше могущества, стала бы реальной. Однако они пробовали это на тех, кто отличался высоким магическим потенциалом, предположив, что выдающиеся волшебники усвоят темную магию и подстроят ее под себя, но добиться этого так и не вышло. Так что… Понятия не имею, возможно ли это в принципе.