Свидетельство того, что и Майлз остался предан аксессуару, который недолюбливал, но который прочно ассоциировался с их дружбой, разлилось совершенно неожиданным теплом, согревающим гораздо лучше, чем тусклые солнечные лучи.
— Ты все еще носишь этот цвет, — с ностальгической улыбкой произнес Майлз, коснувшись кончика ее косы, покрытой оттеночной магией, которой именно он научил ее множество лет назад. Потянув на себя, он перетер пучок волос указательным и большим пальцами. — Хорошо держится.
— В Склепе я не могла его поддерживать, и вид… — Кэли закусила губу. — Амоки почти не чувствуют это намерение — слишком слабый и неинтересный фон, — поэтому…
— Кэл, — тон Майлза изменился, став осторожным. Он отпустил ее косу и завороженно уставился на ржавый рассвет. — Ты знаешь, что случилось на Манхэттене?
Кэли затаила дыхание, ожидая этого вопроса, но все равно не успев к нему подготовиться. Она постаралась не замечать легкую тоску, скребущую изнутри о ребра. Пока она считала, что Майлз мертв, не вспоминать об их общем проступке было гораздо проще. За ее плечами тянулись мили другой вины, перекрывшей шаг, ставший первой костяшкой домино, обрушившей в итоге все основы имеющегося мира.
Но сейчас, когда ее вина отражалась и в светло-серых глазах, она вспомнила, насколько просто пошла на сделку с совестью. Горечь совершенного и утраченного наполнила весь окружающий воздух, отравляя каждым глубоким вдохом, оседающим в легких токсичным ядом. И даже тот вид, который всегда ее успокаивал, больше не приносил облегчения, не позволяя забыть о том, что выступило отбойным молотком, разрушившим мир и уничтожившим все человеческое в тех, кто остался жить на его руинах.
— Вы там были? — тихо спросила Кэли, прекрасно понимая, что именно хотел уточнить Майлз.
Адаптанты всегда относились к проблеме лишенных серьезнее свободных, убедивших себя в превосходстве магии. Они слишком хорошо оценивали истинный расклад сил на шахматной доске.
Прежде чем прийти к свободным, адаптанты организовали прочную сеть штабов, в которых свою работу осуществляли те, кого не направили на обмен опытом. Они очень долго готовились к реализации плана, стараясь предусмотреть любое событие. Они думали, что учли каждый возможный расклад.
Пока Кэли с другими адаптантами выполняли цель, еще десяток волшебников продолжали наблюдение за лишенными, следили за миром и разрабатывали дальнейшие стратегии, которые собирались внедрить после выполнения центрального плана.
Они были страховкой на случай, если не сработает.
Однако после того, как рухнул замок семерых, одновременно с этим накрыли и эти штабы. Лукас сразу поведал об этом Кэли, предъявив ей доказательства из всех помещений, где скрывались адаптанты группы, отвечающей за безопасность магов в их стране. Никого, кто знал об их с Майлзом плане и всей глобальности имеющейся проблемы, просто не осталось. Почти все они погибли — лишь пара человек дожили до Склепа, но встретиться с ними Кэли так и не удалось. Они обратились до того, как начался бунт.
— Пошел только я, — на грани слышимости ответил Майлз. — Увидь остальные то, что там хранилось…
— Они бы поняли, — Кэли прикрыла глаза, стараясь не погружаться в воспоминания о своей самой катастрофической ошибке.
Когда-то давно она гордилась народом, ставшим для нее родным. На фоне свободных адаптанты были гораздо гуманнее. Они просто хотели жить и пошли ради этого против собственной сути.
Свободные же…
Мама много рассказывала Кэли о свободных. Изолировавшиеся волшебники пошли на множество низких поступков, призванных сохранить их существование. Одно то, что несколько веков назад свободные готовы были развязать войну, способную уничтожить тысячи, много рассказывало о тех людях, что стали впоследствии кругом семерых. Эстер считала, что демонстрация магии не случайность. Она с твердой уверенностью говорила о том, что это решение принял ее отец — дедушка Кэли. Она утверждала, что отец Аластора его поддержал. Она с ужасом шептала о том, что перед помолвкой узнала и о том, что сам Аластор, дав клятву, восхитился проводимой политикой.
Эстер ненавидела круг всей душой и подставила под угрозу, лишив его одного из главных средств защиты, прежде чем скрыться и навсегда пропасть с радаров своей семьи.
Кэли была убеждена в том, что, если бы реагент не прижал адаптантов к стенке, все сложилось бы иначе. Они отлично ассимилировались в мире лишенных, проникнув во все важнейшие сферы и установив порядки, позволяющие сохранять существование магии в тайне. Многие волшебники осели в политических и военных структурах, по мере возможности следили за основными тенденциями и контролировали, чтобы оба народа сосуществовали, не мешая друг другу. Но после проступка свободных, разрыва договора с лишенными и изобретения реагента именно эти люди, которые десятилетиями внедрялись в важные сферы, пострадали первыми. С них начались проверки на магию, и именно они стали первыми волшебниками после чистых, заточенных в Склепе.