Ложь стала верным спутником в девять и до сих пор осталась самым постоянным партнером в высказанных уверенным тоном фразах. Впрочем, Кэли и не ожидала, что у нее внезапно проснется совесть, которая и до появления меток на теле была нечастым гостем на чаепитии ее самокопания.
— Надеюсь, я все еще могу тебе верить, — строго произнес Майлз.
— Можешь, — пробормотала Кэли и неловко потеребила рукава куртки. — Гленис тоже так и не в курсе?
— Нет, и никогда не должна узнать, — грубо отрезал Майлз.
Она понимала, почему он не хочет, чтобы эта информация хоть когда-нибудь всплыла.
— Ты можешь спокойно спать после всего этого? — вздохнув, спросила Кэли.
— А ты?
— Я давно забыла, что такое сон без кошмаров. Думаешь, если бы мы поступили тогда иначе, мир бы…
— Не хочу даже думать об этом, — запустив ладонь в волосы, Майлз оттянул растрепанные ветром светлые пряди. — Складно наврала Лексу про то, как лишенные вышли на свободных.
— Нужно было рассказать правду? — хмыкнула Кэли.
— Не представляю, как бы он отреагировал… Если бы не мы, первые меченые смогли бы преодолеть барьер?
— Понятия не имею, — произнесла она. — Сфера, конечно, крайне серьезный артефакт, но они… Мы никогда не узнаем, как все сложилось бы, не подправь я их защиту.
— Рано или поздно они все равно бы напали. Просто началось бы все не со свободных, скорее всего.
— В любом случае это не твоя вина, — на грани шепота проговорила Кэли.
— Я всем руководил, — возразил он.
— Я придумала план, — парировала она.
— Я убедил отца пойти на такой шаг, — чуть злее произнес Майлз.
— Я похерила защитную магию, — продолжила настаивать Кэли, но следом осеклась. — Мы можем вечно мериться виной, и все равно каждый останется при своем мнении.
— Точно, — он криво ухмыльнулся. — Я предпочитаю считать, что даже без нашего вмешательства все однажды рухнуло бы. Давай сойдемся на этой версии.
— Двэйн не в курсе про своего отца? — больше для проформы поинтересовалась Кэли, не сомневаясь в том, что Майлз сохранил секрет, известный всего нескольким людям.
Он ни за что не влез бы в отношения двух семей и не раскрыл бы всю грязь, способную полностью сломать младшего Двэйна. Главная тайна ее судьбы стала невыносимым грузом, который она, захлебываясь истерикой, в порыве эмоций раскрыла Майлзу, заложив фундамент для прочной дружбы. Она верила, что он не опустил бы такую тяжесть на нового друга.
Двэйну совсем не обязательно знать о том, что все его представления о собственном отце — всего лишь иллюзия. Когда Кэли только с ним встретилась, ей хотелось сорвать с его глаз пелену правдой, но… Она всегда себя останавливала. Кэли понимала, что он любил Аластора. Для него память об отце — священна. И это она тоже понимала.
Кэли лучше многих представляла, каково остаться без обоих родителей. И, в отличие от младшего Двэйна, она на собственной шкуре несла шрамами правду о предках. Она мечтала никогда не слышать о матери истину, резонирующую с теплотой, все еще ассоциировавшейся с женщиной; она предпочла бы не быть в курсе всех преступлений, совершенных отцом, всегда выступающим для Кэли примером и самым светлым образом.
Она хотела бы, чтобы ее память о родителях не омрачалась тем, кем они были. И пусть она не выносила Двэйна, она не желала ему той же участи. Несдерживаемая ей раньше легкая месть отцу за счет почти невинныхсловесных издевательств над сыном не шла ни в какое сравнение с тем, что она могла сделать известной только ей одной информацией.
Разбить Двэйна стало бы личной кровной местью.
Кэли хотела верить, что не уподобилась своему кошмару.
— Мы с Гленис пообещали, что это останется между нами, и намерены сдержать это обещание, — не разочаровал ее ответом Майлз. — Ты отдала ему кольцо.
— Что бы Аластор ни сделал, все, что у нас обоих осталось от наших родителей, — память.
Кэли слабо улыбнулась, воскресив то, как Двэйн отреагировал. Он стал менее предсказуемым. Она выбрала такой способ предъявить ему то, что, без сомнения, для него очень важно, потому что иначе он вряд ли поверил бы в ее искренность. Не после всего.
Двэйн стал решительнее. Смелее. Бескомпромисснее.
В этом он остро напоминал отца, но почему-то именно этим и больше всего от него отличался.
Может, потому что Кэли точно знала, что причинами его взросления стали иные события?
— Он не виноват в грехах отца, — подвела она краткий итог.
Майлз встрепенулся и посмотрел ей в глаза настолько ошарашенно, словно не верил в то, что она действительно это сказала.
— Ты изменилась, — выпалил он.
— Изменилась, — подтвердила Кэли, стараясь не выдать выражением лица правды.