Иллюзия, осевшая на Мие, исключительная. Подвластная только очень сильному волшебнику, который прекрасно разбирается в том, как преодолевать сопротивляемость организма лишенного.
— Извини, мне никто не сказал, что это твое место, — постаравшись сделать тон максимально доброжелательным, ответил Лекс, оставив для более позднего размышления очередную мысленную заметку о том, что за Арман стоит наблюдать внимательнее. — Я бы ни за что просто так не нарушил твои границы.
Он обворожительно улыбнулся, и Мия растаяла, не сдержав ответной улыбки.
— Ладно, — смягчилась она. — Можешь недолго тут посидеть, если тебе нравится.
— Нравится, — кивнул Лекс. — Ты выбрала себе отличное место.
— Меня зовут Мия, — она протянула ладонь, и он легко ее пожал, представившись. — Я спрятала здесь тайный клад. Мне не нравится, когда кто-то приходит сюда без меня.
— Договорились, — согласился Лекс, едва сдержав рвущийся наружу смешок.
Мия отпрянула и, посмотрев на Арман и дождавшись от нее разрешительного кивка, убежала к стоящему поодаль дереву, по виду иссохших веток доживавшему последние годы. Опустившись коленями на землю, она практически целиком скрылась в прорехе в стволе и достала оттуда крупную и, судя по приложенным усилиям, тяжелую коробку.
Лекс продолжал наблюдать за непривычной жизнерадостностью, отражающейся на лице единственного ребенка, встреченного им в последние годы, и притворился, что не замечает присевшей рядом с ним Арман. Она молчала, устремив взгляд в том же направлении, и он использовал подвернувшуюся возможность прочувствовать реакцию амока на нее.
На контрасте со вчерашним вечером, когда тьма была неуправляема и, возможно, сама потеряла контроль от ощущений присутствия другого меченого, сегодня внутри него стояла практически полная тишина. Амок насторожился, когда Лекс обратил внимание на присутствие Арман, но сейчас он ничего не требовал. Он словно приглядывался, старался определиться, как к ней относиться. Вчерашний всплеск не дал никакой конкретики, потому что амок перескакивал с ярости на веселье, с веселья на наслаждение, а с наслаждения на восхищение. Сегодня он словно совладал с собой и поставил цель уловить настоящую суть сидящей рядом девушки.
В этот раз он солидарен с Лексом, и впервые их сошедшиеся мнения не сопровождались взрывной агрессией и жаждой убийства.
— Спасибо, что не стал… — нарушила тишину Арман.
— Что? — нагрубил Лекс, когда она так и не продолжила. — Пытаться перерезать ей глотку? Сегодня у меня выходной от расчленения детей. Завтра я могу принять другое решение.
Злость Арман, моментально нагревшая воздух между ними, ударилась изнутри о ребра. Если бы эмоции девушки стали материальными, без сомнения, они, сомкнувшись ладонями на его шее, переломили бы.
Лекс сделал несколько глубоких вдохов, убеждая себя не провоцировать их напряженные отношения хотя бы тогда, когда может отвечать за слова и поступки. Как бы его ни бесила Арман, ему следовало хотя бы попробовать прийти с ней к какому-то компромиссу. В противовес их прошлому, в котором они вели себя как дети, сейчас они не могли позволить себе подобного.
Раньше это грозило лишь частыми столкновениями и эмоциональными взрывами, которые практически невозможно унять.
Сейчас от того, как сложится их сотрудничество, по-настоящему зависели их жизни.
— Тайный клад, о котором все знают… — спокойнее попробовал Лекс сгладить сказанные слова.
— Дети, — она перешла к той же безэмоциональной манере, и ее злость, мелкими искрами жалящая кожу, перестала воспламенять ответную.
— Бог, Арман? — Лекс решил продолжить отстраненный разговор, способный хоть немного снейтралить напряжение. — Самое время учить ребенка верить в Бога.
— Каждому из нас нужно во что-то верить, и сейчас Мия ищет смысл в Боге. Я не могу отобрать у нее хоть какую-то опору, пока она сама не найдет себе что-то другое. — Повернув голову, он заметил, с какой внимательностью Арман его изучает. — Во что веришь ты?
Ее голос прозвучал немного хрипло, и Лексу захотелось спросить, как реагирует ее амок на него, но не стал.
Вряд ли она дала бы честный ответ.
— В будущее, — озвучил Лекс свою туманную веру.
Арман еще несколько секунд всматривалась в его глаза, а следом отвернулась, уделив все внимание Мие, активно перебирающей какие-то журналы в коробке.
— Достойный ответ.
Впервые на его памяти ее тон при обращении к нему не звучал с вызовом, пренебрежением или злостью.