Он посмотрел в спину Арман, следом зашипев, стоило странице в его пальцах воспламениться, и отпустил ту, позволяя ей догореть на земле.
Лекс едва не открыл рот от восхищения, но вовремя себя остановил, удержав на лице иллюзию равнодушия. Пора перестать удивляться навыкам Арман. Три года в качестве меченого и черт ее знает что еще позволили ей овладеть магией на таком уровне, с которым он никогда не сталкивался, и с этим необходимо смириться.
Но наивный детский восторг, соизмеримый с тем, что Лекс испытывал, впервые взяв в руку сделанную им же палочку и впитав слабые магические потоки, бесил не хуже тех моментов, когда Арман открывала рот и извергала потоки уничижительных слов.
— Это был один из моих любимых дней, — возмутился Кей, отряхивая пальцы.
— Не трогай чужое без разрешения, — сухо бросила Арман.
Перелистнув остатки страниц и вырвав почти все в конце, она подняла взгляд к тем, что витали над ее головой и, собрав их и уменьшив, убрала в карман куртки.
Уставившись на Лекса, Арман усмехнулась.
— Да не бойся ты так, ничего сверхъестественного мы пока делать не будем. Сначала разберемся, на что ты вообще способен, — отложив блокнот, она спрыгнула с камня. — Это практически безопасно.
— И поэтому ты собрала свою команду поддержки в полном составе, — издевательски произнес Лекс.
— Они здесь для тебя, а не для меня. Я гораздо сильнее, я отлично чувствую твои намерения и могу не сдержаться, — проговорила Арман. — Я очень плохо себя контролирую, когда на кону стоит моя жизнь.
— Звучит очень обнадеживающе, — Лекс инстинктивно сделал шаг назад, но под требовательным взглядом и недовольно вскинутой бровью приблизился обратно, мысленно отругав себя за демонстрацию слабости.
— Мы умеем с этим справляться, успокойся и не нервничай, так ты только все усложняешь, — строго и очень серьезно сказала Арман. — Я увела нас настолько далеко от лагеря только из-за самой возможности риска, но я перестраховываюсь. Ноа, будь готова. — Та сняла перчатки и встала за спиной подруги. Арман стянула с запястья резинку и собрала волосы в высокую петлю. Расстегнув куртку, она приспустила ворот, обнажая шею, и Ноа положила обе ладони ей на плечи, прижимая ткань и практически касаясь кожи. — Я сделаю то же самое, что сделала с Кеем позавчера. Мне нужно оценить твою магию. Я не знаю, будет ли тебе больно, — все меченые, на которых я проворачивала это раньше, умели управляться со своими способностями. Попытайся понять, откуда идут импульсы и как происходит преобразование магии, ты должен научиться делать это самостоятельно. Руку, Двэйн.
Арман протянула к нему ладонь, и движение, выбросившее его запястье вперед, оказалось слишком стремительным. Лекс попытался списать это на амока, не перестающего трезвонить о желании повторить прикосновение, но, решив, что с собой все же лучше оставаться честным, признал, что ему тоже хотелось вновь это ощутить. Не только чтобы понять, почему так происходит. Обдумывая то, что испытал за доли секунды, Лекс вновь и вновь находил всего одну характеристику.
Прозрение.
Словно на протяжении последних полутора лет он бродил в темноте, а оказавшись рядом с Арман, внезапно увидел мир под другим углом. Не таким серым и безликим, как обычно.
Наполненный смыслом.
Впервые за долгое время яркий всплеск эмоций не пропитался исключительно жаждой крови. С момента получения метки Лекс впервые чувствовал что-то по-настоящему положительное, искусно вмешанное в привычный постоянно характерный ему негатив, и, на контрасте с непрекращающимся мраком, слишком привлекательное.
Смущало только то, что эти эмоции шли от амока и вряд ли могли называться положительными в полном смысле этого слова. Но сопротивляться им оказалось практически так же сложно, как в те мгновения, когда голос амока становился молящим, напоминая о самых лучших мгновениях его жизни.
Арман направила ладонь под его руку и задержалась, закусив губу. Лекс внимательно наблюдал за танцем эмоций на ее лице.
Для нее это так же ярко?
Выдохнув сквозь зубы, Арман преодолела последние дюймы и прижалась кончиками пальцев к его костяшкам. Лекс задержал дыхание от безмерного восторга, стремительно распространяющийся из глубин солнечного сплетения по всему телу. Руки прижались друг к другу сильнее, и влияние стало гораздо ярче, словно она только что заштопала ту нить, что разорвала Ноа, на некоторое время подарив ему возможность не окунаться в желания амока с головой.
Лекс вновь пропустил по сознанию мысль о том, что хочет понять ее реакцию, и Арман посмотрела на него, словно внемля безмолвной просьбе. Ее глаза, потемневшие от расширенных зрачков, показались остекленевшими.