Голоса всегда хвалили ее за то, что она оказалась сильнее.
Решив рискнуть, Кэли ожидала чего-то подобного от голосов и дальше, готовясь к долгому противостоянию не только с Двэйном, но и с самой собой. Она ждала призыва к убийству, становящегося с каждым днем все громче, и собирала всю волю в кулак, чтобы не выполнить идущий изнутри приказ. Однако амок не пошел по протоптанной дороге, а потребовал мира с другим меченым, позволил ему повлиять на их магию, не став атаковать в ответ, и предложил ей то, о чем она молила годами, тем самым подталкивая ее к компромиссу.
Значило ли это то, что ее вера небезосновательна и Двэйн действительно обладает потенциалом полноценно взять ее под контроль? Хочет ли ее зло избежать этого и поэтому дарит ей сладкую, искрящую по коже приятную тишину, чтобы она не пыталась враждовать с тем, победить кого не в силах?
Или оно просто выбрало новую тактику, дав ей иллюзию сбыточности ее надежд, чтобы после отобрать в нужный момент вместе с желанием продолжать бороться?
Кэли ни черта не понимала.
— У тебя все нормально? — раздался за ее спиной озабоченный голос, и она резко распахнула глаза.
Она не успела проанализировать сказанное, поддавшись злобе, оцарапавшей кожу сотней заточенных лезвий. Все мышцы напряглись, и, сделав резкий выпад и молниеносно выдернув клинок из ножен на бедре, Кэли развернулась. Толкнув подкравшегося к ней человека к дереву, она впечатала предплечье тому в горло и вжала кончик ножа в щеку.
Затопивший голубые радужки страх, почти сразу сменившийся мягкой мольбой, напомнил о том, кто она. Кэли ослабила хватку и, задержавшись на мгновение, отстранилась.
— Никогда не подкрадывайся ко мне со спины, — выдохнула она, пряча клинок обратно в ножны. — Нельзя быть настолько доверчивой, Гленис. Тем более со мной. Ты не нравишься моему злу, и я могу не успеть себя остановить.
— Я не подкрадывалась, случайно услышала твой крик, — прохрипела Гленис, потирая горло. — Я ему не нравлюсь?
Кэли тихо пробормотала извинение, представляя, насколько отвратительный дискомфорт могла причинить. Ее с детства слабое физическое состояние отлично дополняла злоба, вкладывающая в каждый вынужденный удар больше силы, а после получения метки Кэли научилась при необходимости вплетать в каждое движение магию, что делало ее поистине смертоносной. Если бы ей пришлось, Гленис не успела бы мысленно сказать «ого» до того, как из нее выжали бы жизнь.
Кэли неловко сделала еще два шага назад и покачала головой. Кивнув по направлению, которого придерживалась до появления Гленис, она медленно зашагала вперед, принимая, что время поговорить все же пришло. Ей удавалось несколько дней ее избегать, полностью отдавшись делам лагеря, но дальше игнорировать стоящее между ними молчание не стоило. Оказаться за пределами леса со спутниками, не проверенными боем, и без недомолвок огромный риск.
— Им не нравятся все, кто способен вызвать у меня светлые чувства, — тихо проговорила Кэли, когда Гленис заняла положение рядом, подстроившись под ее шаг. — Майлз им тоже не нравится. Вы напоминаете о счастливом прошлом, а счастье мешает им туманить мой рассудок. Они безразличны только к Кею, остальные в той или иной степени их раздражают.
Кэли не стала уточнять, что теперь им, похоже, начал нравиться Двэйн. Впервые голоса отзывались о ком-то в положительном контексте.
Какого черта?
— Ты сказала «им», — настороженно проговорила Гленис.
На мгновение прикрыв глаза, Кэли мысленно обложила себя всеми бранными словами, которые знала.
Ты стала забываться.
— Двэйн уже знает, так что я думала, что все остальные тоже в курсе.
— Лекс не особо любит болтать.
— В Склепе удалось добиться повторного заражения, — кратко пояснила она, стараясь сделать голос как можно нейтральнее. — В реальных условиях это невозможно, потому что амоки считают меченых практически невидимками, но там их загоняли в замкнутое пространство, и они, как звери в капкане, искали возможность оставить след.
— И сколько на тебе меток? — осторожно спросила Гленис.
— Больше одной, — обтекаемо проговорила Кэли.
Преодолев еще несколько деревьев, они оказались на поляне. Перед ними раскинулось небольшое «кладбище», которое ее группа организовала тогда, когда решила, что осесть на постоянном месте — лучшая идея, приходившая им в голову. Лес оказался стратегически удобным для охраны границ, а перемещаться настолько большим скоплением людей всегда было тяжело.