Скрыться становилось практически невозможно.
— Как много, — на выдохе проговорила Гленис, окидывая взглядом импровизированные кресты, сооруженные из ветхих веток.
— Не все они погибли здесь. Выжившие просто сделали место памяти.
Кэли подошла к одному из крестов и, опустившись на корточки, выставила руку с зажатой в ней палочкой вперед. Сконцентрировавшись на намерении, она зажмурилась и, выпустив поток магии, посмотрела на то, что вышло в этот раз. Грустно улыбнувшись, она покачала головой, наблюдая за тем, как полувысохшая трава вокруг креста оживает, вновь становясь свеже-зеленой, однако, обвивая ветки подобно лозе, она покрывалась шипами, втыкающимися в потрескавшееся дерево.
— У тебя все еще сложности, — тихо пробормотала Гленис, присев рядом.
— Не думаю, что когда-нибудь от них избавлюсь, — равнодушно ответила Кэли. — Но сейчас это не эмоции — с элементарной магией этой проблемы больше нет. Просто время от времени амок извращает мою магию так же, как и разум, напоминая о нашей истиной сути. Будь намерение темным, оно получилось бы превосходно.
— Кто она? — спросила Гленис, прочитав выжженное на дереве имя.
— Дочь Чейза, — пояснила Кэли. — Ей было девятнадцать, когда она погибла. Прошло чуть больше восьми месяцев. Заражение крови.
Она тяжело вздохнула, расчищая магией усеявшие могилу высохшие листья. Выдавив улыбку, она мысленно обратилась к девушке, тело которой так и осталось недалеко от Нью-Йорка, потому что взять его с собой в лес и преодолеть с обузой больше тысячи миль — нерациональное решение.
Кэли ненавидела рациональные.
Они потратили множество недель вдалеке от лагеря, который тогда только основали, пока проверяли пойманный сигнал с просьбой о помощи, а потом застряли в другой группе, когда болезнь Кэрри проявилась. Они рискнули, отправившись в Нью-Йорк в поисках сильных лекарств, которые могли ей помочь, и едва не погибли на границах, встретившись с теми, кто стал гораздо страшнее амоков.
Кэли столкнулась на знакомых улицах с такими сомнениями, которые не посещали ее со времен Склепа. Она приняла очередное сложное решение, осевшее виной на ее ладонях.
Но Кэрри все равно не удалось спасти.
— Какой толк от магии, когда не можешь вылечить лишенных? — риторически спросила Кэли у воздуха.
— Вы с Чейзом?
Кэли резко повернулась к Гленис, моментально забыв о тоскливых воспоминаниях из-за абсурдности высказанного.
— С чего ты взяла?
— Вы проводите много времени вместе, — неловко пожала та плечами.
— Большего бреда в жизни не слышала, — Кэли легко провела кончиками пальцев по имени девушки на кресте, потеря которой слишком сильно сказалась в том числе и на ней самой. — Чейз мне как отец. Он многому меня научил. Он почти двадцать лет прослужил в силах специального назначения, половину времени возглавлял отдел по борьбе с волшебниками. Нам очень повезло, что он и его люди присоединились к нам после разрушения Склепа. Они тренируют остальных, — Кэли указала на могилу рядом. — Его жена. Ее тело не здесь, она погибла почти сразу после второго пришествия, и часть его отряда, погибшего в Склепе и уже позже. Из десятков его людей осталось только четыре человека. Чейз многим пожертвовал ради нас и заменит меня теперь.
— Отдел по борьбе с волшебниками? — многозначительно проговорила Гленис.
— Свободные? — в тон ей ответила Кэли, и та фыркнула. — Втроем мы бы не выжили. Мы много знали об амоках, Чейз и Джин руководили ключевыми военными структурами. Наш союз стал выгодным для обеих сторон. В первые месяцы после второго пришествия мы пытались что-то сделать, но власти самоустранились почти сразу, а потом начали бомбить города. Нам пришлось бежать, и со временем…
— Со временем вынужденный союз стал чем-то большим, — задумчиво пробормотала Гленис и, сделав несколько глубоких вдохов, выпалила: — Мне нужно с тобой поговорить.
Она неловко поднялась и, переступив с ноги на ногу, закусила губу. Кэли нахмурилась и встала, кинув последний взгляд на выжженное имя и мысленно попрощавшись с девушкой, ставшая на долгие месяцы для нее близким человеком.
— Говори, — нетерпеливо хмыкнула она, двинувшись вдоль крестов к самым дальним, на одном из которых значилось важнейшее для нее имя.
— Это будет касаться Лекса, — несмело произнесла Гленис, нервно теребя пальцами кончики огненных кудрявых волос.
— Ясно, — Кэли перешла на раздраженный тон. — Не здесь. Потерпи с нравоучениями до того, как я попрощаюсь еще с одним человеком.