Лекс опешил до такой степени, что не смог вымолвить и слова. Арман громко фыркнула и, уперевшись ладонью в землю, крутанулась, поднимаясь. Лекс моментально перехватил ее запястье, почувствовал грубый материал куртки под кончиками пальцев.
Поймав раздраженный взгляд, он едва заметно кивнул, безмолвно соглашаясь хотя бы попытаться вести себя по-человечески, и Арман, вырвавшись, села обратно.
— Это получается не совсем осознанно. Это как… Как внутренний рубильник, который подстраивается под самочувствие. Хотя, наверное, лучше подойдет сравнение с дозиметром. Когда приближаешься к границе возможностей, он просто предупреждает.
— Интересно, — заметила Арман, все еще пачкая слова немного взбешенным тоном. — Еще кое-что. Это.
Она приспустила ткань с ладони и, на мгновение зажмурившись, воссоздала свою магию.
Приблизив их руки, она кивнула сама себе, убедившись, что, как и вчерашним днем, их цвета не только разительно отличаются, но и ее стремится подстроиться под более светлый, постепенно меняя окраску.
— Ты когда-нибудь менял магию других? — спросила Арман.
Она немного пошевелила пальцами, будто пыталась приласкать сгусток энергии. Из ее ладони вырвалось еще больше тумана, но он все равно продолжил постепенно светлеть, рассеиваясь.
— Это не совсем изменение, — покачал головой Лекс, с неудовольствием отмечая, что голос смазался восторженным возбуждением, и продолжил, нащупав что-то похожее в своих способностях тому, что видел перед своими глазами сейчас: — Я учил детей выдерживать безопасный уровень темной магии. Можно считать это внешним воздействием, но по факту я просто находил границы и помогал им их почувствовать. Я обращал их внимание на щелчки дозиметра, учил ориентироваться, но никогда не вмешивался в намерения источника.
— Занимательно, — Арман сорвалась на одобрение, и если бы не текущее по поляне подтверждение, делающее шум травы еще приятнее, Лекс подумал бы, что у него слишком реалистичные галлюцинации. — Ты сейчас чувствуешь то же самое?
— Сильнее. Когда используешь палочку, ты чувствуешь фон и можешь нащупать слабые стороны. Сейчас я будто держу твою магию в руках. Сложно объяснить.
С каждым словом говорить становилось все тяжелее. Его очень сильно отвлекало то, что транслировала сидящая напротив девчонка.
Чрезвычайно много всего незнакомого.
— И как она ощущается?
Лекс едва сдержался от ответа: «Как ты». Если бы Арман не ткнула его носом в их договор и не заставила совесть трупными червями жрать изнутри, он обязательно прошелся бы по тому, насколько магия соответствует хозяйке. Такая же ершистая. Опаляющая кончики пальцев. Озлобленная. Стремящаяся нанести вред при соприкосновении.
Он словно держал в руках дикобраза, иглы которого были обмазаны смертельным ядом, а его ладони обтянули тонкие латексные перчатки, вот-вот готовые порваться. Веяло именно такой опасностью. Фатальной.
Но постепенно, пока туман светлел, магия становилась… ласковой? Она будто поджимала иглы, стараясь изолировать от опасности, и ластилась к руке, чуть ли не мурлыча.
Однако и это было не самой странной особенностью. Со всеми другими, фон которых ему посчастливилось чувствовать, Лекс всегда видел четкую направленность в одну сторону. Магия ориентировалась вовне — она стремилась защитить хозяина. Магия Арман жалила в обе стороны. Она больше походила на хаос — клубок разрушительной энергии, которая стремилась поглотить и уничтожить не только угрозу, а все на своем пути.
В том числе и свой источник.
— Колючая, — нашел наиболее безобидную характеристику Лекс. — Обычно магия, если она агрессивная, чувствуется как стрела, если тебе так будет понятнее. Она ориентирована на объект, но не вредит субъекту. В твоем случае это целый клубок стрел, который пытается навредить в том числе и тебе.
— Забавно.
— Ты понимаешь, о чем я говорю.
— Понимаю, но это сейчас неважно. Можешь объяснить, как меняешь мою магию?
— Я ничего не делаю. По крайней мере, осознанно.
— Так и думала. Темную магию контролируешь тоже по наитию?
— Как приобретенный рефлекс, — кивнул Лекс, ловя себя на мысли, что еще никогда ему не было настолько просто объяснить кому-то принцип. Оказалось неожиданно приятно разговаривать с человеком, который с полуслова понимал, не требуя разжевать каждое предложение до кашицы. — Я обращаю на это внимание только в нестандартных эмоциональных состояниях. В остальном организм сам реагирует на предел.