— И самая главная проблема. Маркус.
Услышав то имя, которое единственным успел увидеть в дневнике, Лекс с маниакальной внимательностью уставился на лист и задержал дыхание, поймав себя на ощущении, будто смотрит на живого человека, а не на вязь из четких графитных линий.
Этот рисунок отличался меньшей детализацией, но именно он создавал больше всего впечатления прямого контакта. На портрете размывались практически все черты лица, четко Арман нарисовала только смотрящие в самое нутро глаза; два отпечатка ладоней, часть которых въелась в кожу, а часть скрывалась за волосами — на левой щеке и правом виске; растянутые в безумной улыбке губы, обнажающие верхний ряд зубов с излишне заостренными клыками; спадающие на лицо удлиненные темные пряди, основная масса которых была собрана на затылке тугим пучком.
Чем дольше Лекс смотрел на рисунок, тем ярче светилось обещание расправы в расширенных зрачках суженных угрозой глаз. Казалось, даже линии чернеют с каждой секундой, наполняясь провонявшей запахом смерти тьмой.
Ладони задрожали от ощущения опасности, и Лекс вновь задумался о реальности своих галлюцинаций, но, когда отвлекся от портрета, понял, что страх идет не от него.
Арман заламывала пальцы, неотрывно смотря на обратную сторону зажатого в его ладони листа, а ее лицо было настолько пустым и безжизнененым, словно она не только успела вынести себе приговор, но и привела его в исполнение.
Если раньше Лексу казалось, что он уже чувствовал первобытный страх несколько минут назад, то сейчас все его умозаключения пошли прахом. Теперь он ощущал в дребезжании собственных сухожилий то, как именно страх способен скручивать все внутренности, перекрывая к жизненно важным органам доступ кислорода.
— Кровожаден, жесток, безжалостен, — хрипло произнесла Арман и сжала дрожащие ладони в кулаки. — Крайне агрессивен. Хороший тактик и стратег, лидер. Он из тех, кто никогда не вступает в бой, не продумав план и несколько путей отступления. Способен атаковать в полную силу сразу несколько целей.
— Ты этого не можешь? — спросил Лекс, отложив лист.
Вид выбитой из равновесия Арман практически заставил его обхватить ее ладонь в поддерживающем жесте, но взвывший разум, перекрывший желания амока, напомнил о том, что это не просто неуместно, но и в корне противоестественно.
Личные проблемы — это ее личные проблемы. Ему нет до этого никакого дела.
— Не так, как он. Как бы объяснить, — Арман пощелкала пальцами в поисках нужных слов, а затем покачала головой и огляделась. Она внимательно сканировала пространство и, обнаружив то, что искала, удовлетворенно улыбнулась, отгоняя от них недолгое унылое настроение. — Вставай.
Она резко поднялась, отбросила рюкзак на землю и, дождавшись, пока Лекс последует за ней, двинулась в сторону деревьев, на ходу начиная разматывать обтянувшую ладони ткань.
— Твои руки, — все же не сдержал любопытства Лекс.
— Меченые могут нанести друг другу ощутимый вред только при прикосновениях. Тебе еще рано думать об этом, так что пока просто усвой, что чем больше площадь соприкосновения, тем больше вреда. Я минимизирую ущерб от наших с тобой контактов на случай, если моей тьме вдруг захочется проверить твои границы.
— Просто ткань? — недоверчиво спросил он.
Арман беспардонно коснулась его запястья лоскутом, от которого кожу зажгло почти так же сильно, как при пересечении возведенного вокруг лагеря барьера. Он замер на полушаге и встряхнул рукой, пытаясь сбросить разъедающий жар.
— Магия Ноа. Сдерживает часть тьмы.
Арман окончательно освободила левую ладонь от ткани и, смяв длинную полоску, небрежно спрятала ее в карман, игнорируя то, что ее собеседник остановился. Лекс уставился ей в спину, прикидывая, насколько мучительно ей было все время разговора, и то, что она даже на секунду не выдала дискомфорта…
— Тебе было больно все это время? — опомнившись, он нагнал успевшую отдалиться на несколько шагов девушку.
— Не имитируй заботу, тебе не идет, — отмахнулась она, начав разматывать ткань на правой ладони. Заметив, что Лекс так и не отрывает от нее пристального взгляд, она тяжело вздохнула и перешла на серьезный тон: — Я легко переношу боль, не отвлекайся.
— Ты больная.
— Ты бы подружился с моим психотерапевтом, она тоже вечно болтала что-то о пограничном расстройстве личности и дисфории, — усмехнулась Арман, пряча второй снятый лоскут ткани в другой карман. Она переплела пальцы и вывернула ладони, разминая суставы. Замерев напротив границы деревьев, посмотрела на Лекса и нахмурилась, уловив не стихающую настороженность. — Расслабься, я пытаюсь шутить. Если ты еще не понял, мне не очень нравится раскрывать тебе слабости людей, которые когда-то были мне дороги.