Облизавший кожу под одеждой страх наконец позволил Лексу понять, что именно напомнила ему эмоция, накрывшая Арман в момент рассказа о Маркусе.
Так он себя чувствовал, смотря в ее постепенно затягивающиеся тьмой зеленые глаза. Он никогда не боялся любимой девушки, его страшил исключительно исход ее долгого противостояния с чернотой, шаг за шагом разрушающей душу и превращающей ее в совершенно другого человека. Амок последовательно пожирал все хорошее, что в ней когда-то привлекало. Исчезала мягкость, испарялась нежность. Утром рядом с Лексом просыпалась девушка, с каждым новым днем становившаяся все меньше похожей на саму себя.
Арман не боялась Маркуса. Она боялась того, в кого он мог превратиться за те годы, что они не виделись.
— Прикосновения нужны только с мечеными?
— Только с мечеными. В отличие от людей, волшебников и амоков, меченые обладают внешней защитой от тумана и могут себя лечить. Думаю, ты уже сталкивался с возможностями темной магии в лечении, но при смерти, так понимаю, не оказывался?
— Я бы так не сказал, — уклончиво ответил Лекс.
— Насколько быстро затянулись раны?
— Не быстро.
— Давно это было?
— Почти сразу после получения метки, — чуть грубее проговорил Лекс, намекая, что они ступают на территорию, на которую он ее не допустит.
— Значит, тьма была еще слишком слаба, — Арман нахмурилась, но, на его счастье, больше задавать вопросов не стала. — После определенной стадии возможности темной стороны лечения растут. Чем сильнее меченый, тем сложнее его ранить и тем легче ему вылечиться. У таких, как я, восстановление при опасных для жизни ранениях идет с бешеной скоростью, так что время идет буквально на доли секунды. Атака должна быть моментальной. Проще всего убить сильного обученного меченого изнутри — разрушить жизненно важные органы, оборвать крупные сосуды, сдавить мозг и так далее. Легче всего проникнуть под кожу при прикосновении.
— Тогда нет разницы, кто какими способностями обладает, важно лишь то, кто первым подберется ближе.
— Способности определяют предпочитаемую тактику. Мы не прохлаждались полгода после получения меток, и будь уверен, если они выжили, два года они тоже потратили не впустую. Они знают мои сильные стороны и знают, чем меня можно пронять, — раздражение, исказившее тон Арман, пронеслось сладостным удовлетворением и колкими мурашками. Все же когда она вела себя так, как было привычно, концентрироваться на разговоре и не отвлекаться на странности становилось проще. — В твоем случае сплошные белые пятна. Запомни, чем они отличаются, и предвидь каждое их действие. Если ты не воспользуешься преимуществом перед ними в том, что они ни черта о тебе не знают, ты умрешь. Смотри.
Она махнула рукой в сторону деревьев, и Лекс с огромным удовольствием отвлекся от последней сказанной фразы, не сулившей ему хорошего исхода.
Арман последовательно очертила несколько стволов.
— Три цели. Атаковав их одновременно, я могу выдерживать определенный уровень силы и распределять его между объектами.
Она шевельнула пальцами, и с ее ладони начался сочиться туман. Постепенно он разрастался, опускаясь на землю, и чем гуще становились темно-серые сгустки, тем громче билось в висках Лекса восхищение, дублировавшее потяжелевшее от ощущения огромной силы дыхание.
Тьма затекала в горло, подстегивая желание власти, и Лекс не мог оторвать взгляда от плывущего по траве тумана, который выжигал все на своем пути и превращал полувысохшую и местами пожелтевшую зелень в пепел, чертя под ногами отпечаток смерти.
Магия разделилась на три части и поползла к деревьям. Она медленно обволакивала стволы, поднимаясь выше и оставляя за собой потемневшие следы.
— Даже если я приложу все свои силы, окажись передо мной три меченых, я не смогу причинить им весомого вреда таким образом, только сдержать и сделать больно.
Голос Арман прозвучал иначе, чем Лексу когда-либо удавалось услышать. На тон, словно бисер, нанизывалось сладкое могущество.
Тембр стал ниже, но при этом почти нежным.
Искушающим.
Завораживающе темным.
— Чтобы навредить, мне необходимо сконцентрироваться на одной цели, — Арман шевельнула ладонью, направляя ее четко в сторону центрального ствола.
Туман завихрился, разрастаясь на дереве и поднимаясь выше. Обнимающее ствол кольцо стало более широким, достигло веток, и листья начали постепенно осыпаться на землю пеплом.
Лекс посмотрел на остальные деревья и заметил, что несмотря на то, что их все еще лизали темные сгустки тумана, он больше не оставлял за собой настолько ярких следов. Обхватывал словно номинально. Просто по инерции.