—Все оставайтесь на местах, это просто временные помехи! Дальнейшая речь была прервана всплеском помех, музыка неумолчно то усиливалась, то затихала.
С громким грохотом двери спортзала распахнулись, впуская холодный порыв ветра. Свет снова зажглся, и Брайс чуть не выпрыгнул из сиденья, когда Макс схватил его за руку.
—Что ты делаешь?— шепнул Брайс, паника начинала крыть его с головой.
—Заткнись, ты что? Не слышал?— тихо, но настойчиво ответил Макс.
—Слышал что?
—Тихо!— резкий тон Макса заставил Брайса замереть.
И тут он это услышал. Звук, от которого у него перехватило дыхание, было трудно игнорировать. Его тело похолодело, и он почувствовал, как страх сжимает грудь.
—Нет, не здесь, — говорил он себе, создавая себе мнимую уверенность, осматривая спортзал в поисках знакомых лиц.
—Что за…?— непонимающе произнёс Гас, его взгляд метался из стороны в сторону.
—Этого не может быть,— сказал Эрвин, сняв очки, его руки дрожали.
—Не-нет, не верю, — прошептала Джилл, её голос дрожал от страха.
О, Господи,— в ступоре застыла Марина, её глаза широко раскрылись.
—Вот же гадство, — закатила глаза Розалинда, но её голос не прерывал тишину.
Музыка замерла, когда свет полностью погас. Остался только голос, который одновременно был совершенно чужим и до ужаса знакомым.
«ВСЕ ДОЛЖНЫ СЫГРАТЬ ВМЕСТЕ».
Зал накрыла дрожь, и паника быстро разошлась среди студентов. Каждый обменивался взглядами, не понимая, что происходит, и вскоре, страх заполнил воздух.
3 глава
Брайс сидел в спортзале, окруженный шумом и гамом, но его мысли уносили его далеко в прошлое, к друзьям, которые когда-то были неподвижной частью его жизни, как северная звезда на небосклоне. Каждый из них оставил свой след, но теперь эти звезды потускнели и исчезли в тумане воспоминаний.
Макс был гиком, знатоком бесконечных игровых вселенных, и, несмотря на все его увлечения, сидел на краю социальной жизни, как корабль в ожидании шторма. Они когда-то были вместе на одной волне, погружаясь в окутанные тайнами сюжеты настольных игр. Время показало, что их дружба была хрупким тростником на ветру. После случившегося Макс стал посвящать больше времени своему хобби, он постепенно отдалялся от реального мира, и Брайс не успел заметить, как их пути разошлись, превратившись в две параллельные линии, невидимые для другого.
Марина была первой любовью Брайса. Стала популярной черлидершей, идеальной Мэри Сью, её сияние ослепляло всех вокруг, словно яркая звезда на ночном небе. Брайс всегда удивлялся, как она могла легко маневрировать в обществе, как птичка, качающаяся на ветру среди толпы. Но когда она покинула его мир, забыв его, они остались лишь ускользающими воспоминаниями. Их детские отношения, наполненные мечтами о будущем, вдруг показались ему лишь пеплом, который ветер развевает в разные стороны.
Эрвин, эмигрант из Кубы, стремился к славе, как мотылек к огню. Его уверенность и неотразимый шарм сделали его королем школы, но Брайс всегда чувствовал, что под этой маской скрывался страх быть отвергнутым. Эрвин, подобно яркому фонарю, привлекал к себе внимание девушек и завистливые взгляды юношей. Он сиял, но быстро понял, что всё это — лишь обманчивое великолепие, а за ним таится другое: вечная неуверенность и тревога. После случившегося они потихоньку отошли друг от друга, и сейчас Брайс не мог вспомнить ни одной их беседы, так как каждый выбрал свою тропу в жизни.
А Гас? Он всегда хотел быть капитаном баскетбольной команды, как корабль, стремящийся вырваться из порта, только чтобы в конечном итоге заблудиться в бурных водах. Брайс помнил, как Гас боролся с депрессией, вызванной разводом родителей, но при этом остался сильным. Он делал всё возможное, чтобы довести себя до победы, но даже его сила была неосвобождённым криком в пустоте. Их общение перестало быть источником силы, а стало постоянным напоминанием о том, как сильно они изменились.
Джилл. Она всегда казалась Брайса отражением его страхов. Она была как нежный цветок в буре, уязвимая и ранимая, но их общение вечно застревало в неловких паузах. Её неуверенность не позволяла им сблизиться, и этот светлый мир дружбы начал тускнеть.
Розалинда. Она была как странный пазл, который никогда не складывался полностью. С одной стороны, её остроумие пробивалось сквозь страх, который она так старательно прятала. С другой — загадочность, обрамляющая её характер, заставляла других осторожно обходить её. Розалинда была гением сарказма, её слова могли разить, как стрела, но глубоко внутри она всё равно оставалась уязвимой. У неё всегда было ощущение, что мир смотрит на неё через призму стереотипов, заставляя её бороться как редкое животное на грани исчезновения. С каждой встречей, с каждым обменом колкими репликами между ними Брайс осознавал, что их дружба становится чем-то вроде термоядерной реакции: яркой, но нестабильной. Они смеялись вместе, но улыбка редко достигала их глаз. Если он был солнечным днем, то Розалинда была тучей, готовой к буре. Они пересекались, но в итоге всегда заходили в тупик.