– Что ты сказал? – удивленно повернулся Отри.
– Ничего, – Клеон помотал головой, отгоняя наваждение. – Не обращай внимания.
Клеон вырвал листок из блокнота и положил в карман своей куртки.
– Итак. Что мы имеем? Двенадцать девочек из совершенных разных мест, с разных континентов. – Клеон говорил, словно находился под гипнозом. – В нашем городе у Проклятого озера по четыре двенадцатилетних девочки пропадает каждые двенадцать лет, за три дня до Рождества. Сейчас нам по тридцать шесть лет, прошлый раз исчезновения произошли, когда нам было по двадцать четыре. До этого девочки пропали, когда нам было по двенадцать.
– Мой вопрос очень простой, – Клеон сказал тихо. – Что, если по аналогии в других местах происходит то же самое?
Отри собирался что-то сказать, но Клеон, не выходя из странного гипнотического состояния, продолжал говорить странные вещи:
– Каждые двенадцать лет из одних и тех же мест, находящихся в разных точках планеты, пропадают двенадцатилетние девочки. Сейчас пропало двенадцать девочек. Сколько пропадало в прошлые разы? Как это связано?
– Клеон, пожалуйста, будь осторожен, – Отри посмотрел Клеону прямо в глаза.
– Почему ты это сказал? – Клеон встряхнулся, пытаясь отогнать странные картины, обволакивающие мозг.
– У тебя же есть научная интуиция? – усмехнулся Отри. – Ты сам сказал, что не можешь объяснить, но чувствуешь, что все случаи с пропажей девочек как-то связаны. У меня тоже есть свои предчувствия.
– Какие? – Клеон без иронии серьезно посмотрел на друга.
– Нехорошие, – выдавил Отри, явно стараясь не напугать друга. – Я, как служитель церкви, могу различать определенные вещи. Я часто сталкиваюсь со злом, в самых разных проявлениях. Очень часто. И я довольно хорошо научился отличать зло от добра. Вся история с пропавшими девочками в разных точках мира вызывает ощущение не совсем обычного злого умысла.
– Я не знал, что у зла есть градация, – Клеон все-таки не сдержался, он всегда иронизировал над глубокими религиозными убеждениями друга.
– Не назвал бы это градацией, – Отри не обратил внимания на иронию. – Если бы мне пришлось объяснять то, что я чувствую, шкала зла отличалась бы по времени и по глубине. Вся эта странная история отдает слишком глубокой древностью. Словно существует некое исконное зло, намного древнее человечества и самой планеты, возможно древнее всей Вселенной. И если я прав, то мотивы – истинные причины пропажи детей – далеко не человеческие.
Клеон невольно вздрогнул, хотя никогда не относился серьезно к религии. Но было в голосе друга что-то такое, над чем Клеон не решился пошутить.