— Скажешь, детишки могли бы устоять? Те, что сейчас нас видят и слышат? Твои друзья? Ведь ты сказал им, что смерть от моего ножа им не грозит. Думаешь, они перестали бояться? У меня сила! Вы полностью в моей власти. И я сделаю со всяким то, что захочу!
— Нет! Только то, что вам позволят. Во что поверят.
— А, думаешь, мне верят меньше, чем тебе?
— Теперь — да! — уверенно кивнул Дик. — На этом люди уже сломались в Первом Противостоянии. Поверили, что можно умереть и стали умирать от страха. Они поверили смерти, потому что мало ее знали. И дети верят, что у зла есть силы на самом деле. Но это вранье! Больше вам не удастся обмануть их. Они знают правду.
— Правду⁈ — презрительно скривила рот Веллигерта. — Которую им говорит обманщик? Или ты не соврал, что на тарелке была единица?
— В восемнадцати тоже есть единица, — засмеялся Дик. — Это не ложь, а военная хитрость. Меч выдержал. Проверьте его крепость! — он уловил момент, когда рука противницы опустилась настолько, что лезвие ее меча образовало с паркетом острый угол. И рубанул изо всех сил.
Веллигерта не удержала удар. Тореллинг соскользнул и разрубил бы ей руку. Ее спасла перчатка.
— Ладно, о правде, — Дик направил удар выше своей головы, в живот великанши. — Чье мясо в банках?
— Это соленый хлеб.[1] Я не ем мяса, — сердито ответила Веллигерта.
Дика это признание рассмешило. Он едва не потерял нить поединка и с трудом отскочил в сторону от меча, прячась за ближайший комплект доспехов. Веллигерта высекла искры из стены в дюйме от головы рыцаря, прогоняя его из укрытия. Дик медленно отступал, но веселья не прекращал. Разъяренная великанша уже занесла меч. До этого она надеялась загнать Дика в яму или сперва разоружить, потом столкнуть. Но сейчас в ней горела жажда убийства, не сдерживаемая никаким страхом крови.
Но, по счастливой случайности, край мантии Веллигерты зацепился, и колдунья споткнулась, на миг потеряв равновесие. В ту же секунду Дик выбил меч из ее руки.[2]
Веря, что безоружную даму рыцарь не проткнет мечом, Веллигерта кинулась поднимать свое оружие. Меч улетел далеко. Стоило великанше схватить его, как под ногами у нее разверзся пол оружейного зала. Не удержавшись на краю, Веллигерта с криком рухнула в провал. В ее крике взвился безумный страх, которого хватило бы на сотню банок маринада. Эхо ее голоса удалялось и замолкло. Но звук удара так и не последовал. Дик подошел и хотел заглянуть в шахту, ведущую напрямик в бездну, но паркет встал на место и больше не проваливался. Всё колдовство пропало.
— Это правда? — услышал Дик за спиной взволнованный мальчишеский голос. — Её больше нет?
В дверях зала стояли двое ребят. Подойдя ближе, странник увидел, что эти двое, не из его «корзинки». Того, который спрашивал, Дик с удивлением узнал. Это его все видели вчера в зеркале, на столе у великанши-людоедки. По взгляду рыцаря, тот понял, что его узнали, и смутился. Дик с улыбкой потрепал его по плечу:
— Ты молодец. Использовал все возможности защищаться.
— Только ни одну не до конца, — досадовал на самого себя мальчишка. — Я — крыса!
— Ты человек. Ты жив не ее милостью, а собственными силами. А ты? — он перевел взгляд на другого. Тот спрятал дрожащие руки в рукава, словно хотел согреться. Скрывал следы крысиных зубов начальника.
— Где он? — спросил Дик.
— Ребята закрыли его внизу, — хрипло ответил бывший бунтарь. — Там у нас голодный карцер. Он там держал тех, кто провинился.
Охрана и слуги замка стали людьми не больше двух минут назад. Но пока Дик и Веллигерта сражались, крысы успели поднять бунт против командира.
.
[1] (от составителя) Соленый хлеб имеет плотную волокнистую структуру и высокое содержание белка. С точки зрения Мира-без-Чудес он в данном случае вполне похож на соевое «мясо».
[2] (прим. Лины) Ага, я так и знала, что это не было случайностью! Дик провел обманный маневр с этими доспехами. И рассчитывал, что мантия зацепится за торчащую пику. Признался! Мне всегда казалась подозрительной эта фраза. Мальчишки рассказывали, что видели в зеркале, а сам он не хвастался.
Глава 8
Вместе с похищенными детьми, освобожденными от чар и решеток, Дик, первым делом, устроил погром на кухне и в кладовках Веллигерты.
Заколдованные банки, вероятно, разбивались так же неохотно, как блюда. Но после смерти своей хозяйки всё колдовство разрушилось. Достаточно опрокинуть банку с небольшой высоты, чтобы она лопалась. Кухню оглашал истошный крик. Многие из выживших могли узнать собственный голос. Над разлитым по полу маринадом поднимался белый пар, режущий глаза, точно сок лука. Он быстро развеивался без следа. Пахли соления вкусно, но никто не собирался их пробовать.