Глава 17
— Хотел узнать, как тебе удалось обмануть Берла? — позже, когда они расположились в рабочем кабинете Руста, спросил хозяин кабинета. Эта комната находилась очень далеко от спален и гостиной, где их случайно могли застать или услышать любимые дамы советника. Слуг и охрану он давно предусмотрительно отправил спать, сказав, что завтра всем понадобятся свежие силы.
Дик лежал, откинувшись на спинку легкого диванчика. Руст, напряженно стиснув руки, сидел напротив на таком же диване и сверлил своего ненавистного гостя жалящим взглядом.
— Не молчи, — простонал он. — Я не давал слова больше не пытаться убить тебя! И, кажется, сейчас мне уже наплевать на репутацию фамилии… Как ты сумел точно изобразить гибель от яда, если не знал его действия?
— Отчего же? Чувствовал его.
— Ты не пил ни глотка, змееныш! Я знал это, знал! Ведь знал же…
— Неправда, — Дик не открывал глаз. — Глоток выпил. На пробу.
— Не ври, — Руст утомленно склонился к поручню дивана. — Это сильнейший яд, он не мог не подействовать.
— Он и подействовал. Ровно насколько нужно. Такая огромная чаша… как подумать, что умру с одного глотка? Вы рассчитали, что, дойдя до края отчаяния и отхлебнув, уже не остановлюсь. Значит, на вкус эта жидкость должна утолять жажду, хотя бы обманчиво. Выпил немного, чтобы проверить, — Дик провел сухим языком по нёбу. Ему и сейчас хотелось пить. — Отвар вереска, обыкновенный лесной чай. А яд… что ж, с одного глотка он не смертелен. Резь в животе и холод в сердце, немеют руки-ноги, голова кружится… и после остается горечь и кислота во рту, этого уж вам никто не скажет. Только удобнее лежать, хочется отдохнуть и боль стихает… Тем более, до этого основательно потрудился, чтобы разогнать кровь, тогда яд действует ещё меньше. Знал, что побоитесь дотронуться. Как же, такая старая ловушка! Кто попадется? У стражников огромный опыт… и такой строгий приказ… — он улыбнулся в потолок.
— Зачем ты стол двигал? — Руст до конца не верил, что это происходит наяву. Очередной провал его планов придавил убийцу, как гора бревен. Дик озорно хмыкнул и сел прямо:
— Так и не поняли? Веревочка! Мне требовалось отбить кусок полегче от ваших деревянных монстров… И привязать к ножке стола веревку. Не стоило экономить на кандалах… Второй конец держал башню из стульев. Так надеялся, что это вы зацепитесь… Что ж, не судьба.
— Охрана перевернула всю камеру, ища разлитый яд. Как они ничего не зацепили?
— Ничего не было. Веревка появилась, только когда старший тюремщик пошел звать вашу милость. Мне же всё слышно, что говорят за дверью. Выбрал момент и привязал.
— А яд? Куда ты его вылил?
— В один из фонарей. Кто мог заметить, что горит и льется по решетке не только масло? Всем было не до того.
Руст долго молчал, трагически раскачиваясь и обхватив руками голову. Он хотел выяснить, где допустил ошибку, но после ответа Дика понял, что ошибочна вся партия, а не какой-то один ход.
— Что я вам сделал? — после долгой паузы, наблюдая за отчаянием своего убийцы и отстраняясь от него вежливым обращением, спросил Дик. — Просьба о помощи — предлог. Если боялись, что сорву игру, могли меня не звать.
— Тебя всё равно вызвал бы кто-то из детишек, — простонал Руст. — Нитка сто раз об этом говорила! Уж лучше самому позвать на помощь и убрать тебя с пути, только ступишь на порог гостиницы. Я сменил хозяев во всех трактирах города, открылся этим продажным людишкам и всё напрасно… Ненавижу таких, как ты! Всегда вмешиваются, куда не надо, и всё им сходит с рук! Почему все должны платить по счету, а ты нет? — взвыл он, захлебываясь злющими слезами. — Ты не имеешь права жить, когда я… и все другие… почему мы стареем и умираем, а ты — нет!!!..
Этот крик, отчаянный протест того, кто смотрит в лицо смерти и рвется прочь от нее, ударил Дика больнее, чем любые камни. Руста трясло так, словно это он только что выпил яд и чувствует, как холодеет всё внутри и жизнь уходит из него с каждой секундой. Кровь отхлынула от лица Дика без помощи отравы и мышцы на скулах окаменели. Он встал.[1]
— Сам хотел бы знать, — тихо ответил он, — зачем до сих пор живу. Но это, как видите, не в вашей власти. Хотите попробовать ещё раз, господин советник?.. Нет?
Тогда, прощайте. Привет Аните. И не сердитесь на нее. У всех свои вкусы в жизни, я ей нравлюсь. Простите. Это уж не в моей власти.
— Убирайся, змееныш, — Руст трясся от плача злости и бессилия. — Не могу тебя видеть!..
Дик молча поклонился и пошел к двери. На пороге он оглянулся:
— Не делайте непоправимого, пожалуйста. Яд ведь у вас ещё остался. И не в бутылках, в сердце. У вас прекрасная семья, берегите их… Не понимаю, всё-таки, что за странная ненависть, если готовы спасать мне жизнь, лишь бы не уступить ее кому-то другому! Смиритесь… Вы проиграли не мне, а Всевышнему. Это не бесчестие. Переживёте.