Они спустились с вулкана в гнетущем молчании. Предвкушение самой опасной битвы в их жизни витало в воздухе, густом от запаха серы и надвигающейся бури.
Глава 2:
Хранители Огненного Кольца
Дорога на Сахалин была сплошным кошмаром. Авиарейсы отменялись один за другим — то из-за внезапных магнитных бурь, то из-за непонятных помех в работе навигационного оборудования. Они летели с пересадками, на попутных грузовых самолётах, и каждый раз, когда они приближались к побережью Тихого океана, Витю начинало мутить, а Лена хваталась за голову, пытаясь отгородиться от нарастающего гула — ментального эха пробуждающегося Левиафана.
Наконец, они добрались до затерянной рыбацкой деревушки на западном побережье Сахалина. Воздух здесь был густым, солёным и тяжёлым. Давление ощущалось не только в ушах, но и в душе. Море, обычно серое и суровое, сегодня было цвета свинца, и волны бились о берег с какойто неестественной, злой силой.
Их встретил старик по имени Мунгау. Лицо его было похоже на старую, потрескавшуюся от ветра и соли кожу, а глаза видели гораздо больше, чем обычные человеческие. Он был одним из старейшин нивхов, маленького коренного народа Сахалина. Он молча проводил их в свой дом-балок, пахнущий вяленой рыбой, дымом и сушёными травами. В центре, на очаге, тлели угли.
— Вы пришли на зов Великого Глубинного, — сказал Мунгау, и его голос был похож на скрип старой лодки о гальку. — Он всегда спал. Его сны были тихими, как шелест водорослей. Но теперь… теперь он кричит. И его крик будит других духов. Духов ветра, духов огня. Они пугаются. И от их страха земля дрожит, а вода становится ядовитой.
— Великий Глубинный… Левиафан? — уточнила Лена.
Мунгау кивнул. — Мы зовём его «Морской Медведь». Не потому что он похож. А потому что он — хозяин. Хранитель двери. — Старик посмотрел на каждого из них. — Двери, за которой Ничто.
Он рассказал им легенду. Давным-давно, когда мир был молод, с неба упала Звезда-Странница. Она прожгла дыру в дне океана, и из той дыры хлынули Твари из Иного Места. Чтобы остановить их, Духи Земли и Моря создали Стражу — Морского Медведя. Он лёг на ту дыру, как пробка, и уснул, став живым барьером. Его сны создавали иллюзию, что дыры нет, а его мощь не давала Тварям прорваться.
— Но сейчас он просыпается, — мрачно заключил Мунгау. — Почему — я не знаю. Может, ЗвездаСтранница снова зовёт своих детей. Может, Твари стали сильнее. Но если он проснётся полностью… дыра откроется.
— А если мы его усыпим? — спросил ты.
— Усыпить? — старик горько усмехнулся. — Вы? Один? Нет. Силы одного народа не хватит. Нужен… хор. Голоса всех, кто стоит на Страже.
Он развёл руками, описывая круг. — Огненное Кольцо — это не просто цепь вулканов. Это оберег. Замок на двери. И у каждого народа, живущего на этом Кольце, есть свой ключ. Своя песня, свой ритуал. Нивхи, айны, японцы, алеуты, полинезийцы… все мы. Но связь между нами… она старая, как мир, и давно ослабла. Мы забыли друг о друге. А теперь… теперь его крик рвёт и эти последние нити.
— Значит, нужно восстановить связь, — сказала Лена. — Мы должны найти других хранителей. Объединить их.
— Легко сказать, — проворчал Витя. — «Объединить народы». А у нас есть для этого дипломатическая почта? Или хоть открытка с приглашением?
— У вас есть это, — Мунгау ткнул пальцем в грудь тебе. — В вас горит тот же свет, что и в древних героях, что ходили по земле, когда народы ещё помнили друг друга. Вы будете… спицей. Спицей, которая соединит обод Кольца.
Он встал и подошёл к старинному сундуку. Оттуда он достал несколько предметов и разложил их перед ними.
Небольшой барабан, обтянутый кожей нерпы. Пучок засушенных морских трав, перевязанных кожаным ремешком. И каменный амулет в виде медведя с рыбьим хвостом.
— Это мои ключи, — сказал он. — Моя песня. Я слишком стар, чтобы идти с вами. Но я дам вам карту. Не на бумаге. В душе.
Он забарабанил по бубну, и тихий, монотонный ритм заполнил хижину. Он начал петь. Гортанная, древняя песнь, в которой слышался шум волн, крики чаек и рёв шторма. И пока он пел, в сознании каждого из них вспыхивали образы.
Остров Хоккайдо. Снежный храм, где девушка в белых одеждах складывает бумажного журавля, и он взмывает в небо, оставляя за собой серебристый след. Далёкие Гавайи. Загорелый мужчина с посохом из тёмного дерева стоит на краю океана и смотрит на звёзды, которые отражаются в воде так ярко, что кажется, будто он читает карту прямо на поверхности моря. Суровые Алеутские острова. Женщина в одежде из шкур кита вырезает из кости странные узоры, а вокруг неё вьётся туман, принимая формы духов.