— Вот ваши союзники, — голос Мунгау стал слабым. Ритуал отнял у него много сил. — Идите к ним. Несите мой зов. Восстановите Кольцо. И только тогда… может быть… у вас будет шанс усмирить Медведя.
Он отдал тебе амулет. — Это поможет вам говорить с духом океана. Но будьте осторожны. Он не всегда говорит правду. Иногда он показывает лишь то, чего вы боитесь.
Они вышли из балока. Ночь была беспросветно чёрной, и только далеко на горизонте, над океаном, пульсировало зловещее багровое зарево. Предгрозовая тишина висела над деревней, нарушаемая лишь яростным шумом прибоя.
— Ну что ж, — вздохнул Витя, пряча амулет в карман. — План, как всегда, блестящий и простой. Объединить разобщённые народы, пока гигантское чудовище не проснулось и не съело мир. Куда сначала? Япония или Гавайи? Лично я голосую за Гавайи. Хоть погреемся.
— Сначала Япония, — сказала Лена, глядя на восток, где угадывались очертания Хоккайдо. — Она ближе. И если легенды верны, то наша первая остановка — у горы Хакодате. Там, по преданиям, живут последние из истинных мико, способные говорить с духами ветра и воды.
Они посмотрели на бушующий океан. Первый шаг был сделан. Они нашли первого хранителя и узнали масштаб угрозы. Теперь предстоял долгий путь по краю пропасти, на дне которой спало нечто, способное уничтожить всё. Им нужно было спешить. Потому что с каждым часом багровое зарево на горизонте становилось всё ярче.
Глава 3:
Самурай Тени
Япония встретила их неестественной жарой и вишнёвым цветом, опадавшим с деревьев посреди зимы. Природа сходила с ума, и виной тому был не климат, а ментальная лихорадка, исходившая из океана. В порту Хакодате воздух дрожал от напряжения, а вода в заливе была тёплой, как парное молоко, и мутной, полной мёртвой рыбы.
Их проводник, молодой нивх по имени Арсений, которого им дал Мунгау, провёл их через оживлённые улицы к подножию горы, что возвышалась над городом. Там, в тени древнего синтоистского святилища, их ждала она.
Акико.
Она была невысокого роста, одета в простые, но безупречно чистые чёрные одежды. Её волосы были убраны в строгий пучок, а лицо не выражало ровным счётом ничего. Оно было красивым, как отполированная кость, и таким же безжизненным. Она стояла неподвижно, и казалось, даже воздух не смел шевелить складки её хакамы. Рядом с ней на камне лежала старинная катана в простых ножнах.
— Гаидзин, — произнесла она, и это слово прозвучало не как оскорбление, а как констатация факта, полная холодного презрения. — Старик Мунгау прислал ко мне варваров. Он стареет и теряет рассудок.
— Мы пришли по его зову, — начал ты, но Акико резким жестом остановила тебя.
— Я знаю, зачем вы пришли. Я чувствую это. Тот же шум в крови. Тот же страх. — Её тёмные глаза, холодные, как глубина океана, скользнули по каждому из них. — Но одно дело — чувствовать. И другое — быть достойным. Вы принесли с собой хаос. Ваша энергия… она грубая, неотёсанная. Как у медведя, вломившегося в чайный домик.
— Эй, леди, — возмутился Витя. — Мы тут планету спасать пришли, а вы про чайные домики!
Акико проигнорировала его. Её взгляд упёрся в тебя. — Старик говорит, вы — спица. Что ж. Покажите, что вы не сломаетесь при первом же давлении. Решите мою проблему. Тогда, возможно, я сочту вас хоть сколько-нибудь полезными.
— Какую проблему? — спросила Лена.
— Дух мёртвого металла, — голос Акико оставался ровным, но в нём послышалась тень чего-то — может, гнева, а может, боли. — Он пришёл из океана. Из того места, где кричит ваш «Левиафан». Он нападает на рыбаков. Пугает их. Кого-то он уже свел с ума. Он… напоминает им о прошлом. О том, что лучше забыть.
Она развернулась и пошла вниз, к берегу, не оборачиваясь, уверенная, что они последуют за ней.
Она привела их на пустынный, усыпанный чёрным песком пляж. Ночь опустилась над заливом, и в кромешной тьме было видно лишь одно — призрачное, фосфоресцирующее свечение, исходившее от воды. Оно складывалось в очертание гигантской подводной лодки. Призрак был полупрозрачным, и сквозь него виднелись звёзды, но от него исходила такая волна тоски, ярости и боли, что по коже бежали мурашки.
— Это «К-age», — сказала Акико, останавливаясь у кромки воды. — Подводный крейсер. Он затонул много лет назад в бою. Его экипаж так и не обрёл покой. А теперь… кошмары Левиафана дали ему силу. Он стал вампиром, питающимся страхом и памятью. Он не может упокоиться, и не даёт это сделать другим.