И затем призрак начал растворяться. Не с взрывом, а с тихим, похожим на вздох облегчения, звуком. Он таял в ночном воздухе, и его свет поднимался в небо, сливаясь со звёздами, словно души моряков наконец-то обрели покой.
Когда всё кончилось, на пляже снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шепотом волн.
Из тени вышла Акико. Её лицо по-прежнему ничего не выражало, но в её глазах что-то изменилось. В них появилось… уважение.
— Вы не уничтожили его, — сказала она. — Вы дали ему то, в чём он нуждался. Это… достойно.
Она подошла к Лене и протянула ей маленький, туго свёрнутый свиток из пожелтевшей бумаги. — Возьмите. Это карта путей, которые не видны глазу. Духовные течения. Они проведут вас к следующему хранителю. К тому, кто читает звёзды.
Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила через плечо: — И постарайтесь не умереть. Миру ещё могут понадобиться его… спицы.
Она исчезла так же бесшумно, как и появилась.
Витя выдохнул, которого, казалось, держал всю эту время. — Ну что ж… Один призрак меньше. Один самурай-ниндзя-мико на нашей стороне. Осталось лишь обойти полпланеты. Легко и просто.
Они посмотрели на океан. Багровое зарево на горизонте всё ещё пульсировало, но теперь, казалось, оно было чуть менее ярким. Они сделали ещё один шаг. Восстановили ещё одну нить.
Путь вглубь бездны продолжался.
Глава 4:
Песнь Навигатора
Свиток Акико оказался не просто картой. Когда Лена развернула его при свете костра на пустынном пляже, чернила на бумаге зашевелились, перетекая, словно ртуть, и складываясь в новые очертания. Это была живая карта духовных течений, и она вела их через весь Тихий океан — от Японии к Гавайям.
Путь предстоял долгий. Рейсы через океан были отменены из-за череды странных, внезапно возникающих штормов. Им пришлось плыть на грузовом судне, и это плавание стало для них новым испытанием. Океан, всегда бывший для них абстракцией, теперь являл свою мощь во всей красе. Волны высотой с пятиэтажный дом, ветер, вырывающий из рук поручни, и постоянное, давящее чувство, что под килем, в непроглядной тьме, шевелится нечто невообразимо огромное.
Витя почти не выходил из каюты, борясь с морской болезнью, усугубляемой ментальным давлением. Лена дни напролёт стояла на палубе, вглядываясь в горизонт, пытаясь «прочитать» энергетические потоки, которые Акико назвала «духовными течениями». Олег же, казалось, чувствовал себя как дома. Он молча стоял у борта, впитывая солёные брызги, и его спокойствие было якорем для остальных.
Наконец, на горизонте показались зелёные горы Гавайев. Но и здесь их ждало разочарование. Острова были окутаны плотной пеленой тумана — не природного, а того самого, горячечного, что исходил от Левиафана. Воздух был сладковатым и тяжёлым, а краски мира казались выцветшими.
Их проводник, молодой гаваец по имени Калани, встретил их в порту Гонолулу с печальным взглядом. — Аллоха, — его приветствие прозвучало без обычной жизнерадостности. — Каналоа ждёт вас. Но он не сможет помочь, если вы не пройдёте Путь Предков.
— Что это за путь? — спросил ты.
— Это плавание, — Калани указал на традиционную полинезийскую каноэ с аутригером, покачивающуюся у причала. — Но не простое. Вы должны дойти до Священного Острова, следуя не по звёздам, а по… зову крови. По памяти океана. Туда, где туман сгущается до тьмы, а ветер поёт песни мёртвых.
Он проводил их на пустынный пляж на северном берегу Оаху. Там, у кромки воды, стоял Каналоа. Он был высоким, жилистым мужчиной с седыми волосами и кожей, похожей на старую, потрескавшуюся кору дерева. В его руках был посох из тёмного дерева, увенчанный резным изображением черепахи.
— Акико прислала вас, — его голос был низким и глубоким, как гул подводного землетрясения. — Она говорит, вы исцелили призрака. Это хорошо. Но океан — не призрак. Он живой. И он умирает.
Он повернулся и указал посохом на океан, где клубился тот самый неестественный туман. — Великий Глубинный в агонии. Его боль — это яд. Он отравляет воды, сбивает с пути рыб, затуманивает разум птиц. Чтобы помочь ему, вы должны понять океан. Не умом. Сердцем. Вы должны проплыть через его боль.
— На этой лодке? — скептически посмотрел на каноэ Витя. — Она в шторм развалится!
— Она выдержала штормы тысячелетий, — без улыбки ответил Каналоа. — Вопрос в том, выдержите ли вы. Путь займёт три дня. Вы будете одни. Без еды. Без воды. Вы будете пить дождь и есть то, что даст океан. И если вы сойдёте с пути… океан вас не простит.
Он подошёл к каноэ и провёл рукой по его борту. — Эта каноэ зовётся «Хокупа’а» — «Неподвижная Звезда». Её компас — не стрелка, а ваша связь. Плывите на зов. На зов того, что болит.