Но для решающего шага — погружения в бездну — им было нужно судно. Не каноэ, а нечто, способное выдержать давление в тысячи атмосфер и психический натиск безумного бога.
Их корабль ждал их в нейтральных водах, куда их доставило стремительное, не отмеченное ни на одной карте судно, предоставленное Акико. Это была не подводная лодка в привычном понимании. «Сирю» («Синий Дракон») японцы создали в глубочайшей тайне, объединив последние достижения инженерии с древними оберегами и заклинаниями защиты. Его корпус был покрыт резными символами, а внутри пахло кипарисовым деревом и ладаном. Это был храм, готовый нырнуть в ад.
Капитан, суровый мужчина по имени Танака, поклонился им у трапа. — «Сирю» к вашим услугам. Мы доставим вас к точке погружения. Но ниже определённой отметки… — он сделал паузу, — …мы не можем гарантировать вашу безопасность. Давление — лишь одна из проблем.
Погружение началось в зоне, где океан был спокоен, как зеркало. Но это был обманчивый покой. С каждым метром, с каждой сотней метров, свет снаружи таял, сменяясь непроглядной, бархатной тьмой. В иллюминаторы смотрела пустота.
И вместе с темнотой приходил Гул.
В отличие от шепота на поверхности, здесь это был низкочастотный рокот, исходящий отовсюду сразу. Он не просто звучал в ушах — он вибрировал в костях, в металле корпуса «Сирю», в самой воде. Это был стон Левиафана, усиленный до чудовищной мощи его близостью.
— Показатели в норме, но… — Лена не отрывала взгляд от мониторов. — Биополе экипажа… оно угнетено. Люди становятся апатичными. Это психическая атака. Он пытается лишить нас воли.
Витя, бледный, сжимал в руке амулет Мунгау. — А можно ему послать ответный психический сигнал? Типа «заткнись, мы пытаемся тебе помочь!»
— Он не поймёт, — покачала головой Лена. — Его сознание… оно не человеческое. Оно как… погода. Как геологический процесс. Мы должны говорить с ним на его языке
Глубина росла. Давление за бортом достигло чудовищных величин. Внешние прожекторы «Сирю» выхватывали из тьмы сюрреалистические пейзажи. Застывшие потоки лавы, похожие на органы гигантского мертвеца. Причудливые формы неизвестной науке жизни, светящиеся в темноте. И повсюду — следы. Гигантские шрамы на дне, словно оставленные когтями невероятных размеров.
И тогда они увидели Его. Вернее, не Его самого, а границу Его влияния.
«Сирю» вошла в зону, которую Лена назвала «Сердце Бури». Здесь вода была не чёрной, а мутнобагровой, как разбавленная кровь. В ней плавали сгустки энергии, принимающие кошмарные формы. Тени затонувших кораблей всех эпох плыли в строю, ведомые призрачными капитанами с пустыми глазницами. Морские чудовища из древних мифов — кракены, левиафаны поменьше, гигантские угри — извивались в багровой мгле, нападая друг на друга и на саму «Сирю».
Но самое жуткое были не они. Это были гибриды. Существа, рождённые от слияния кошмаров Левиафана и обломков реальности. Рыба с лицом утонувшего ребёнка. Подводная лодка, сросшаяся со скелетом кита. Медуза, в щупальцах которой застыли кричащие человеческие лица.
— Это его сны, — прошептала Лена, в ужасе глядя на это безумие. — Он не контролирует их. Они рождаются и умирают в его воспалённом сознании. Это… побочный продукт его агонии.
«Сирю» содрогалась от ударов. Звуки скрежета металла и рёва чудовищ сливались в оглушительную симфонию ужаса. Заклинания защиты на корпусе светились ослепительным белым светом, отталкивая тварей, но их было слишком много.
— Мы не прорвёмся! — крикнул капитан Танака. — Они разорвут нас на куски!
Витя, прижавшись лбом к холодному иллюминатору, смотрел на проплывающее мимо существо — нечто среднее между осьминогом и искажённым человеческим торсом. — Постойте… они же не атакуют слепо. Смотрите! Они… они боятся чего-то. Того, что впереди.
Он был прав. Кошмары яростно атаковали «Сирю», но их атаки были хаотичными, паническими. Они не хотели уничтожить субмарину. Они пытались не пустить её дальше, в самую гущу багровой мглы.
— Они защищают Его, — с внезапным пониманием сказал ты. — Его боль рождает их, и они, как лейкоциты, атакуют всё, что может её усилить. Они видят в нас угрозу.
— Значит, мы на правильном пути, — твёрдо сказала Лена. — Каналоа говорил — плывите на зов боли. Мы в самом его эпицентре.
Олег, до сих пор молчавший, подошёл к центральному пульту. Он не был пилотом, но его руки легли на штурвалы с врождённой уверенностью. — Прорвёмся, — односложно бросил он.
И он повёл «Сирю» вперёд. Не уворачиваясь, не отстреливаясь. Прямо сквозь строй кошмаров. Субмарина визжала от напряжения, заклинания на корпусе трещали, осыпаясь искрами. Но они шли. Потому что отступать было некуда.