Непонятно почему, но я была особенно зла на Джареда, пусть на то и не было особенных причин — я и так знала, что он враг, так почему у меня такое ощущение, что меня обманули? Доверчивость отнюдь не свойство моей натуры — я знала, что он вполне мог стать моим противником, стать причиной моей смерти. Просто я не думала, что это будет так — подло, в спину.
— Оставим ее здесь? — спросил Зикррахен.
— Да. Только закрой поплотнее дверь, нам не нужно, чтобы ее нашли слишком рано, — ответил Джаред.
Они потоптались еще немного, заметая магические и физические следы, а затем ушли, оставив меня в грязном темном сарае, пахнущем сыростью и тухлой соломой. Если у меня раньше и не было клаустрофобии, то после всей этой истории обязательно начнется. Я лежала в полной беспомощности, ожидая, пока организм справиться с этой дрянью. Было грустно, холодно, и скучно, я даже задремала, а когда очнулась, к членам тела уже вернулась чувствительность. Судя по тому, что я не успела себе ничего еще отморозить, прошло не более двадцати минут. Я попыталась сесть, отдышалась, а потом, аккуратно держась за стеночку, встала.
— Ублюдки, — сказала я, и не узнала свой голос, таким хриплым и больным им был. Смесь посттрансформационного синдрома и эфира плохо сказалась на моем организме. Но я была жива, правда, всецело по чужой воле.
Ковыляя, и, кажется, шатаясь, я добралась до замка, и заползла в свою комнату. Остаток сил хватило на то, чтобы поставить магическую защиту, на тот случай, если некромаги все же решат вернуться, и подпереть дверь стулом. На всякий случай, еще раз. По-хорошему, я должна была зайти к Анхельму, и рассказать ему то, что произошло, но я отложила это на завтра. Мне было плохо, очень плохо.
Всю ночь меня лихорадило, озноб сменялся жаром, в голове навечно поселился цветной туман, а желудок то и дело просился наружу. Лишь под утро я сумела нормально заснуть, чтобы затем быть безжалостно разбуженной Анхельмом. Несколько минут мы боролись за мое одеяло, и наконец, отвоевав его, я недовольно спросила:
— Как ты зашел? Дверь же заперта, и еще это… защита стоит.
— Вряд ли она остановит мага моего уровня, — хмыкнул Анхельм, и резко дернув одеяло, стянул его с меня. — Агнесса! Что с тобой случилось?! И почему ты спишь в уличной одежде?
— Не было сил вчера переодеться, — я зевнула, потянулась, и тут же скривилась от боли — мышцы все еще болели. Что случилось, что случилось…. Жизнь со мной случилась.
— Это тебя так на тренировке отделали? Ты выглядишь, как один из моих пациентов, точнее жертв.
— Да. Не рассчитала просто силы, давно не использовала изменение, да и противник попался сильный.
Я умолчала, а точнее соврала о том, как на меня напали некромаги. Я должна была сказать Анхельму, но не смогла. Это было личным делом, и я чувствовала, что это касается прежде всего меня и моей семьи. Хотя узнай Анхельм, или тем паче, Грегори, о случившемся, они вполне могли отстранить меня от дела. Еще одна причина, почему я должна смолчать. С некромагами я разберусь сама. "Если только они не успеют разобраться с тобой раньше" — гадко захихикал внутренний голос, но я безжалостно его подавила. Демократия в отношениях с внутренними субличностями — первый шаг к безумию.
— Что надо? — по утрам тонкий налет цивилизованности окончательно спадал с моей сволочной натуры, и мой характер проявлялся во всей красе. Но Анхельм вроде не обиделся.
— Поговорить надо, — достаточно миролюбиво произнес он. — Сходи что ли, переоденься, умойся, а я пока закажу поесть.
Если бы у меня были силы, я бы его расцеловала. А так меня хватило только на то, чтобы схватив в охапку первые же попавшиеся на глаза тряпки, смыться в ванну.
Через полчаса я вылезла уже отмытая, а самое главное, чуть более адекватная. Пока я отмокала в ванну, в голову мою лезли мысли, и не все из них были безумные или откровенно идиотские. Мне кажется, я даже что-то начала понимать, стоило мне сопоставить факты. Некромагии считали меня связанной с некими сестрами шаноэ, как и Мэй. Сестры шаноэ? Я не слышала о таких. Какое-то религиозное или магическое сообщество, по-видимому. На одном из древних языков "шанэ" означает "изменение", значит шаноэ это или "меняющие" или "измененные", а может, и то и другое вместе.