— Что? — спросила я его несколько раздраженно.
— Мне, знаете ли, неприятно, когда обо мне говорят как о неодушевленном предмете. Вы намереваетесь хоть что-то сегодня делать? У меня руки затекли.
Я обреченно заглянула в глаза магам и Астарту, но не найдя вних поддержки, устало вздохнула.
— Хорошо, я попробую.
Вложив свою влажную от волнения ладошку в ладонь Хаэтто, я установила с ним ментальную связь. В отличие от тотального слияния наших с Салманом сознаний, прикосновение разума Хаэтто было бережно и осторожно. Мы как будто бы касались друг друга кончиками пальцев, ища возможность как можно более безболезненно создать связь между нашими сознаниями. Я поняла, что ментальная связь налажена, когда почувствовала тень присутствия Хаэтто в своем разуме — как сияющий желтым светом пушистый клубок, полный силы и спокойствия. Чудесно! Я чуть не замурлыкала от удовольствия — настолько был прекрасен Хаэтто изнутри. Мне послышался тихий смешок:
— Спасибо, милая. Ты тоже ничего, — раздался голос в моей голове. А может, и не голос, а просто ощущение, что ему нравится моя реакция на него, и что он доволен мной не меньше. Если бы я была способна краснеть в подобном состоянии — обязательно залилась бы краской с ног до головы.
— Вы…
— Я, я — теперь я не сомневалась, что Хаэтто хихикает. — Не будем отвлекаться и приступим к делу. Твоя задача повторить ментальное влияние с Салманом, как тогда. Только в этот раз в нужный момент я перехвачу бразды управления и удалю следы твоей привязки из его разума. Салману будет очень неприятно и больно в этот момент — все же придется резать по живому, так что твоя задача помочь ему справиться, не позволив его сознанию закрыться еще больше. Айри, прошу вас — никакого самоуправства. Одна ошибка — и мы рискуем привести Джудо к безумию. Еще одного вмешательства он может и не выдержать.
— Я поняла, айрин Хаэтто.
Мы стояли, с закрытыми глазами и вцепившись ладонями в друг друга. Не открывая глаз, я протянула свободную руку, и дотронулась до Салмана. Опытным менталистам не было нужды прикасаться к объекту воздействия, но я не слишком доверяла себе и предпочитала действовать самым примитивным способом. Моя рука легла на затылок Салмана, и я, силой воли отодвинув ощущения присутствия Хаэтто, растворилась в Джудо, растворив его в себе. И снова этот вихрь, смятение чувств и путаница мыслей, жар и холод, приторная сладость на кончике языка, и разливающаяся по венам горечь… Если бы Хаэтто не поддержал меня, я бы наверное упала.
Пока мы с Салманом ловили удовольствие от воссоединения душ (удовольствие, на мой взгляд, было с гнильцой — уж слишком легко было в таком состоянии потерять себя), Хаэтто действовал, оплетая наши сознания тонкими, светящимися серебром нитями. И если Салман не мог этого заметить, полностью отдавшись новым ощущениям, то у меня это вызвало более чем оправданные опасения. Отстранившись немного от разума Салмана (в реальном мире он громко застонал, протестуя) я с тревогой коснулась сознания Хаэтто, и тут же была отброшена.
— Не отвлекайся, и не мешай мне!
— Что вы делаете?
— Создаю барьер. Внутри кокона вы будете в безопасности, пока я займусь зачисткой. Мы же не хотим превратить Джудо в неуравновешенного идиота… Так что держи его крепче, если хочешь его спасти.
А потом мы оказались в аду. Наши с Салманом сознания сплелись настолько, что я чувствовала все его эмоции — растерянность, боль, страх, гнев… Благодаря кокону, сплетенному Хаэтто вокруг нас, мы были отгорожены от большей части неприятных ощущений, но и тех, что дошли до нас, мне хватило с лихвой.
Я пыталась сконцентрировать все внимание Салмана на себе, но это было сложно — Джудо рвался прочь из кокона на помощь самому себе. Его реакция была вполне нормальна — любое глобальное вмешательство в чужое сознание, неважно с какими намерениями, воспринимается самим сознанием как враждебное. Удивительно другое — мое присутствие Салман и теперь, и тогда воспринимает как совершенно естественное. Удивительно, невозможно… и опасно. Ох, прав был Гройчек, тайранский нейромаг — то, чему учила меня мать, нельзя вписать в рамки нормы. Если я когда нибудь встречусь с матерью, мне будет о чем с ней поговорить…
Когда я уже начала думать, что этот кошмар никогда не кончится, свистопляска утихла. Я почувствовала присутствие Хаэтто, и нас начало вертеть со страшной силой — маг раскручивал нити кокона, освобождая нас из плена. Я с некоторой неохотой заставила себя отпустить Салмана, оставляя его одного — растерянного, смятенного, одинокого. Когда у человека что-то забирают — не давая ничего в замен, пусть это было даже навязанное чувство, это всегда больно. Прости, Салман Джудо. Хаэтто настойчиво потянул меня прочь, заставляя вернуться обратно в свое тело.