С волнением я спускалась в подвал. Сколько я не видела своего брата? Около пяти лет, если не больше. Я изменилась за это время, перестав быть вспыльчивой магичкой, резкой на слова и быстрой на расправу. Изменился ли мой брат? И сама ответила себе с мрачной иронией — да, он стал проклятым оборотнем.
У основания лестницы меня уже ждал некромаг, преграждая мне путь в подвал. Выглядел он неважно — с темными кругами под глазами, всклоченными волосами и каким-то измученным выражением лица.
— Привет, чего так долго? — недовольно пробурчал он, прежде чем я успела произнести хотя бы одно слово. — Еду принесла? Давай сюда.
Я протянула ему сверток, и спросила:
— Как Эйнар? Я могу пройти внутрь?
— Нет, пусть он сначала поест. Я думаю, что ему неприятно будет вспоминать, как он пытался с голодухи съесть свою младшую сестренку.
Я села на ступеньки, и устало закрыла глаза:
— Все так плохо, да?
— Достаточно погано, но нет ничего такого, с чем мы не сможем справиться, — отрывисто бросил некромаг. Из подвала за его спиной донесся вой — отчаянный, звериный, переходящий в кашель, уже человеческий. Анхельм отвел глаза. — Мне пора идти, жди здесь, я тебя позову.
Ну вот, милая, сказала я себе зло, теперь ты знаешь как бывает, если уж слишком заиграться в мага-экспериментатора. Что я скажу деду, и что, самое главное, я скажу отцу? "Привет, пап, твой сын превратился в оборотня. Теперь он будет есть только сырое мясо и спать у нас во дворе. Зато нам не нужно будет тратиться на цепного пса". Проклятье! Я даже не знаю, можно ли ему помочь…
Так. Успокойся. Не надо ставить крест на Эйнаре, ведь я его еще не видела. Ну и что, что магия, которая исходит от подвала, заставляет меня испуганно сжиматься, а кровь стыть в жилах? Ведь я же не только Эйнхери, но и правнучка великого гармского некромага, так чего мне бояться? Это меня должны все бояться — злые колдуны, политики-интриганы и прочие плохие дяди и тети.
Разговаривая сама с собой, попеременно то успокаивая, то коря себя, я и не заметила, как заснула прямо на ступеньках, привалившись плечом к холодной стене. Меня разбудил Анхельм, аккуратно потрясся за плечи.
— Идем. Он хочет тебя видеть.
Все было не так уж плохо. Нет, конечно же, мой брат выглядел совершенно отвратительно — клочки шерсти лезли то там, то тут, оставляя на теле неаккуратные проплешины, нос приплюснулся, а нижняя часть лица, наоборот, вытянулась, глаза из серых стали пронзительно желтыми. Но он все же был больше похож на человека, чем на зверя. И он узнал меня.
— Агнесса, я до самого последнего момента не верил, что за моим столь дерзким похищением из лап сигила стояла ты, — хрипло произнес Эйнар полу-деформированным ртом. Было видно, что для того, чтобы пользоваться человеческой речью, ему приходится прикладывать усилие.
— Почему же? Разве Анхельм не сказал тебе, что он мой друг?
— Сказал, но с каких это пор арэнаи верят труполюбам? Извини, но твой "друг" меньше всего похож на благородного спасителя.
Я укоризненно покачала головой — в этом весь мой брат. Ни капли благодарности, ни одного теплого слова. Я сделала шаг вперед, и тут же услышала хруст под ногой. Куриные косточки, яичная скорлупа, и еще какие-то остатки еды. Даже приглядываться не хочу.
— Извини, у нас не было времени тут прибраться. Точнее, у твоего дружка. Я, как видишь, несколько ограничен в передвижениях. Так что все претензии к труполюбу.
— Как ты? — я присела на корточки и попыталась поймать глазами взгляд Эйнара, которые тот так старательно отводил.
— Как видишь, неумыт, небрит, плохо одет, но хотя бы не голоден. Перестань на меня так смотреть. Еще не хватало, что бы меня жалела младшая сестра.
Эйнар ненавидел быть беспомощным, и не терпел сочувствия.
— Я имею в виду твою… трансформацию. Тебе больно?
— Нет, щекотно. Не прожигай меня взглядом — действительно щекотно, и чешется все до одури. А так нормально… только мысли в голову всякие лезут.
— Какие?
— "Какие"? — писклявым голосом передразнил меня Эйнар. — Такие. Звериные, хищные… Не буду же я смущать свою маленькую сестренку всеми подробностями?
— Он всегда такой? — в полголоса спросил Анхельм, неприязненно покосившись на Эйнара.
Да уж, полагаю, он много чего наслушался от моего брата, пока меня не было.
— Обычно он все же более сдержан, но полагаю, то, что он способен огрызаться, хороший знак.
— Не говори обо мне как будто меня тут нет, тем более с этим старикашкой, — мне показалось, или Эйнар действительно тихо зарычал?