Последние его слова затерялись где-то там за пределами моего рассудка, потому что острая судорожная волна затмила вообще всё окружающее. Мир померк и рассыпался на миллионы частиц, взрывая каждую клеточку моего тела и тут же собирая в единое целое вновь, обновляя и умиротворяя так сладко и восхитительно, что закрыть глаза и упасть в объятия мужчины — единственное, что представлялось возможным.
— Скажи, и я изменю это для тебя, — добавил Арт, прижимая к своему телу, не давая упасть, поддерживая, как и всегда. — Сделаю всё, чтобы ты больше никогда не сомневалась. Просто скажи мне, Ева.
Реальность окончательно ещё не вернулась, но я постаралась сосредоточиться. Пытаясь собрать в памяти сказанное им, попробовала придумать ещё хоть что-то, что я могла бы желать заполучить. И не вышло. Тьма внутри чёрной ведьмы шевельнулась, отзываясь едким напоминанием, что минутный покой, окутанный сладострастной эйфорией — не будет таковым всегда, но я не хотела слушать её. Жар в теле ещё не остыл, и тепло, разливающееся внутри способствовало лишь единственному стремлению, направляющему мои мысли в жажде закрепить и оставить вновь возродившуюся надежду на то, будто бы мой призрачный отрадный мир когда-нибудь будет существовать. И не только для меня одной.
— Ir de verickon`us to sullen` Artur, — выдохнула, вспоминая фразу на мёртвом языке. — Ты будешь жить в моём сердце вечность, Артур. И ничто и никто это не изменит. Даже ты сам. Или я…
Ощущение расслабленности не покидало тело, и я просто закрыла глаза, позволяя архивампиру самому решить за меня, что будет дальше.
Мужчина подхватил на руки, и отнёс обратно в постель, уютно устроившись за моей спиной, прижимая к себе. И я уже почти совсем погрузилась в царство Морфея, когда услышала то, что теперь, наверное, действительно сможет заметить так нужные мне слова:
— Ir de verickon`us to sullen` Eva. И даже вечности мне будет мало…
ГЛАВА 16
Впервые за несколько дней, что я провела с Артом, он действительно спал, когда я проснулась. Искусственное освещение ярко освещало спальню, а за окном, сквозь раздёрнутые жалюзи виднелись огни Арконы и беспросветная серая небесная хмарь. Определить какое время суток в этом измерении было довольно проблематично.
Осторожно, чтобы не разбудить архивампира, приподнялась на локтях и попыталась выскользнуть из постели, но попытка не увенчалась успехом.
— Ты проснулась, — произнёс Древний, сжимая в кольце объятий.
— И тебя разбудила, — улыбнулась виновато.
— Выспалась?
Кивнула, продолжая улыбаться. Просто потому, что не могла иначе. Глядя в глаза цвета первой весенней травы, вспоминалось каждое слово, что он сказал совсем недавно. То, что было гораздо дороже сердцу, чем одно абстрактное «люблю». И казалось, будто бы всё стало таким простым и ясным. Страхи и сомнения ушли, затерявшись в небытие. Будто бы и не было их никогда раньше.
Создатель. Да почему вообще я думала, что может быть по-другому?.
— Люблю тебя, — вырвалось невольно.
Архивампир замер, явно пытаясь подобрать ответные слова, а мне внезапно вспомнился один из дней нашего первого знакомства… точнее, нашего первого знакомства после того, как он внушил мне забыть наше с ними реальное первое знакомство.
— А ты любишь лёд, — добавила мрачно. — Конечно, это же невоодушевлённый предмет. Его любить ты можешь. — тяжело и печально вздохнула. — И как мне пережить эту вселенскую несправедливость? Получается, что я хуже куска замёрзшей воды… — замолчала, прищурившись в ожидании ответа на дерзость.
Князь каньона Полуночника нахмурился.
— Кажется, ты так ничего и не усвоила, — удручённо вздохнул он.
— Аарт. — вскрикнула, потому что архивампир бессовестно дёрнул на себя, заставляя усесться сверху. И добавила задумчиво: — А почему у нас почти все разговоры сопровождаются подобным образом?