Перед глазами вдруг всё поплыло, и я, где стоял, там и сел на землю, успев прислониться спиной к стене строительного вагончика. Мне было жизненно необходимо отключиться, отдохнуть, иначе…
Приходил я в себя долго и очень тяжело.
По глазам резанул яркий дневной свет. Снова дико заболела голова, и накатила сильная тошнота. Во рту ощущался привкус чего-то кислого и протухшего.
Я оперся рукой о землю, силясь подняться на ноги. Рука тут же погрузилась в какую-то вонючую жижу. Я поднес руку к глазам, и меня снова стошнило какой-то слизью. Видимо, это от моей отключки, у меня так уже случалось, хорошо хоть я находился в сидячем положении и не захлебнулся в собственной блевотине.
Опершись о стенку вагончика, я всё-таки кое-как встал на ноги и, морщась от жуткой головной боли, побрел к бочке с водой, что стояла в небольшом отдалении под деревом. Рядом со мной оказался какой-то боец, который услужливо зачерпнул воду ковшиком и по моей просьбе вылил ее мне на голову. Я попросил еще, потом еще… Закончив с водными процедурами, я почувствовал себя гораздо лучше.
Одно хорошо — за то время, пока я с наслаждением плескался в прохладной воде, у меня полностью прошло головокружение, и восстановилась координация, а это в моём случае уже неплохо. Морщась от боли в голове, я махнул пару раз руками, разгоняя кровь.
Нормально, жить можно…
— Сколько я был в отключке? — спросил я у бойца, только что поливавшего мне голову.
— Полтора часа, Николай Иванович!
Я кивнул, взял из его рук армейское вафельное полотенце и подошел к внушительной куче с оружием и боеприпасами.
Возле меня как из-под земли появился Бурлаков.
— Помимо той снайперки, — начал докладывать он, протягивая мне листок бумаги, исписанный мелким убористым почерком, — я насчитал тридцать пистолетов разных марок и калибров, есть там и «макаров», и «стечкин», и «беретта», даже три «глока» и по три-четыре снаряженных запасных магазина к ним.
Он указал взглядом на листок бумаги.
— Там всё точно по списку, калибр, номера, количество боеприпасов…
— Давай на словах. Потом прочту.
Командир кивнул и продолжил:
— Семь «калашей», из них: четыре АКСУ-74, два АК-47 и один новенький РПК, откуда только взяли? Шесть Ф-1 и десять РГД-5. И что самое интересное, в одной из машин мы нашли две МУХИ. Представляете, совсем новые, даже краска нигде не потерта!
— А с этими, что думаете с этими делать? — я вяло указал пальцем на яму.
— С вашего разрешения — вызовем местное Управление Конторы и сдадим им всех троих с потрохами! Через Москву проконтролируем, чтобы отнеслись к ним тут с должным вниманием. Местным скажем, что эти, — он кивнул на яму, — приехали грабануть, а нарвались на нас. Версия так себе, но это и неважно.
— Может, их того, к тем двоим? — кивнул я в сторону леса.
Бурлаков посмотрел на меня исподлобья и отрицательно мотнул головой.
— Нет, Николай Иванович, я думаю их надо сдать. Поверьте, так будет лучше.
Я пожал плечами.
— Из оружия выберите три ствола, что похуже, покажете своим бывшим коллегам, мол, угрожали ими вам. А остальное заберите себе, пригодится. Вернетесь в Москву, сдадите нашим мастерам, они слепят из этого мусора конфетку.
Бурлаков одобрительно кивнул.
— Спасибо. Всё сделаем в самом наилучшем виде.
Я прислушался к своему самочувствию.
— Постройте личный состав, хочу выразить благодарность.
Через минуту передо мною стояли все те, кто находился в данный момент в поселке. Пятнадцать бойцов, их командир и трое самых любопытных рабочих.
— Так, бойцы, все посмотрели на меня, — привлек я их внимание, подсознательно наблюдая за тем, как мои щупы проникают в их ауры.
Через десять минут я, шатаясь от слабости и вновь нахлынувшей головной боли, направлялся к спуску со скалы в сопровождении хромающего Бурлакова. Зря затеял я этот новый сеанс гипноза прямо сейчас. Надо было подождать хотя бы пару дней, но нет же, захотелось закончить всё побыстрее! А теперь у меня даже намека на щуп нет.
Перестарался, мать его!
А я всего-то слегка подправил им всем память, убрал кое-что, чего им помнить не надо. Немного, самую малость. Это было необходимо, чтобы обезопасить себя от лишних разговоров в будущем.
— Ну всё, командир! Дальше я уже сам. Вам отдельное спасибо за службу, — я пожал руку Бурлакову. — Обязательно премируем особо отличившихся. Если вопросов ко мне нет, я тогда на яхту. Если понадоблюсь, вызывайте.