На плечи легли теплые руки, шелестнул, скрывая меня целиком плащ. Стало тепло и хорошо. Высунув нос наружу, я продолжала любоваться морем, благодарно прижавшись спиной к нему.
— Устала? Хочешь, я отнесу тебя домой?
— Нет, не нужно. Я хочу просто немного постоять тут.
Он уткнулся лицом в мои волосы, но я и так знала — улыбается.
— Что тебе наговорил мэтр?
— Посоветовал все начать с чистого листа.
— Твоя жизнь очень изменилась. Наверное, он прав.
— Да уж. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
Вампир усмехнулся и крепче обнял меня. Ребра жалобно затрещали.
— Лар, полегче, — прохрипела я. И с неохотой выбравшись из тепла, протянула ему руку. — Пошли. Потанцуем.
Мое внутренне обещание быть серьезней было забыто уже после второго танца. А когда откупорили вторую бочку, наполненную ядреным гномьим самогоном, я вообще активно подключилась к веселью. Под аккомпанемент украшенного фингалом эльфа дружно проорали гномскую народную "а секирой по башке", потом эльф несколько своих баллад спел. Пустили слезу, я призналась Зирану в бесконечной любви, отчего гном совсем растаял, назвал меня "дочкой" и обещал на мою свадьбу привезти мне королевскую корону лучших ювелиров. Долго всей компанией выясняли, когда свадьба и кто жених. Когда выяснилось, что жениха нету и свадьбы не будет, гномы расстроились и предложили поискать. Пьяные до состояния "не пойду, пусть здесь зароют" Венька и Линноэль теребили Лара на предмет донести их до кроватей. Вампир плюнул, выматерился и отнес. Какой-то парень не из наших настойчиво предлагал мне прогуляться под луной, но вернувшийся вампир так радостно (и клыкасто!) ему улыбнулся, что бедный мальчик протрезвел. После очередного тоста и совершенно разгульного танца "заплетаются ножки" меня уже с рычанием отодрали от бочки и уволокли в комнату.
Я брыкалась и царапалась. Молча. Потому что все нормальные люди и нелюди уже спали. Лар так же молча закинул мою тушку в ванну прямо в одежде, пару раз макнул с головой, потом дрожащую и мокрую завернул в полотенце и даже заставил выпить горячего чая. Хмельное веселье медленно покидало мое измученное тело, однако желание отомстить ехидному вампирюге, напротив, крепло с каждой минутой. Смеющиеся золотые глаза в обрамлении длинных светлых волос внимательно следили за каждым моим движением.
Плюнув на приличия, я отрыла в ворохе одежды длинную рубашку и скрылась в ванной. Халат тоже намок, потому я не стала его надевать, попросту сразу юркнув под одеяло. Лар только ухмыльнулся, даже не повернув головы.
— Ты собрался здесь всю ночь просидеть?
— Хочу быть уверен, что ты не отправишься обратно на праздник.
— Нет. И так скоро рассветет, а я не выспавшаяся.
— Точно? А то мало ли — я отлучусь, а потом узнаю, что твои товарищи еще кого-нибудь тебе сосватали.
— Стоп! Что значит, еще кого-нибудь сосватали?!
— Ну, вчера они предлагали тебе меня.
— А я?
Вампир перебрался на край моей кровати, ехидно ухмыляясь. Глубина его глаз настолько завораживала, что я чуть не потеряла голову, потянувшись ему навстречу.
— Не уверен, — его дыхание обожгло мои губы.
Перед глазами все поплыло, я смутно вспомнила обрывки разговора, золотые омуты… и ощутила, что снова целую его! Боги! Что же я натворила!
В подтверждение дверь разлетелась щепой, и в комнату ворвался крылатый гигант, пылающий яростью и жаждой крови. Он с лету отшвырнул вампира и разъяренным зверем набросился на Лара. Я в ужасе смотрела на клубок рычащих тел, ощущая жгучую боль и струйки горячей крови, текущей по спине. Кровь из прокушенной губы капала на рубашку, боль становилась нестерпимой, огонь опалил мне лицо, я уже чувствовала, как проваливаюсь в вязкую темноту, отчаянно цепляясь за одеяло. Последнее, что мне удалось — хрипящим шепотом сказать: "Остановитесь…" И меня выключили.
Непроглядная тьма окружала меня со всех сторон. Ни проблеска света, ни звука. Я висела в этом мраке, желая только одного — чтоб все, наконец, закончилось. Хотелось покоя, забытья. И света. Темнота медленно расцвечивалась искрами огня, превращаясь в бездонную пропасть бесконечного падения. Вокруг вихрился туман, сквозь который до меня изредка доносились смутные отголоски. Сколько прошло времени, я не знаю, да меня это и не интересовало. Просто вечное падение в ничто, без сопротивления и борьбы.