Глава 49
Возвращались мы домой под утро. Блу не пострадала, и когда я окончательно убедилась, что ни одной живой твари не осталось в городе и все жители потихоньку возвращались из укрытий, отправилась домой, где по пути уже на лесной дороге встретила Кейна.
– Видел Торина и Ми, они пару часов назад пошли домой, – сообщил он мне. – Часть Квадриптиха передали твоему отцу, она в надежных руках.
– Спасибо, – поблагодарила его я, сама не зная за что. Пока не забыла, подтолкнула Блу чуть ближе к Атласу, на котором ехал Кейн, и отдала ему меч.
– Не стоит благодарить. В конце концов, ты тоже многое сегодня сделала.
– Угу, – буркнула я.
Последние несколько часов я не позволяла думать о жалости, сочувствии, страхе, лишь выполняла то, что от меня требовалось. Но сейчас, пока мы молча ехали в этой тьме, на меня словно волной обрушилось все, что я подавляла в себе прежде.
Люди пострадали из-за каких-то замыслов и игр Гуинар. Многие погибли. Я сама могла погибнуть.
Но самое главное, что мне не давало покоя – сегодня я в первый раз отняла человеческие и фэйские жизни, не считая тварей. Тогда мне казалось вполне естественным убить их, в моменте меня поглотила такая жестокость, такое желание лишить их жизни, что я даже глазом не моргнула, делая это.
Да, они были живыми людьми и фэйцами с семьями, планами и мечтами, всего лишь исполняющими приказы своего короля, но мне не было их жаль, особенно того, кто скормил невинного ребенка твари. Однако меня пугало другое. То, с какой безжалостностью я избавлялась от них, с какой жаждой мечтала увидеть, как проливается их кровь и горит плоть.
В тот момент мне казалось это совсем легким и правильным, и отчасти я все еще это ощущала, но...
Чем я лучше них? Такая же жестокая убийца.
Слезы ужаса от этого осознания щипали глаза, рыдания комом встали в горле. Я не заметила, как мы оказались у Дождинского замка, как я слезла с Блу, как упала на колени, глядя на свои руки, которые несколько часов назад забрали жизни тварей и тэхийских воинов.
– Ты в порядке? – присел ко мне Кейн.
– Как ты с этим живешь? – спросила я сквозь рыдания. – Ты тоже чувствуешь, как в битве превращаешься в бездушного зверя?
– Первые битвы и убийства – это всегда тяжело. Пойдем.
Он мне протянул руку, но я не могла встать. Я не хотела больше себя воспринимать никак. Ведь я не просто убила, на улицах Кризента я по-настоящему наслаждалась, как избавляла мир от тех мерзавцев. И сейчас все еще ощущала отголоски того наслаждения.
Кейн подхватил меня за обе руки, поставил на ноги и заключил меня в крепкие объятия. Я уткнулась ему в грудь, сотрясаясь от рыданий.
В конце концов, он же тоже убивал сегодня, я далеко не одна такая. Но вопрос в том, чувствовал ли он такую же беспощадность?
Отстранившись, он взял за руку и повел куда-то за восточное крыло замка через сад. Слезы заполонили глаза, так что пришлось промокнуть их рукавом туники, чтобы увидеть, куда он меня привел. В прячущуюся за деревьями недалеко от конюшни церковь, которую я неоднократно видела, но в которую ни разу не заходила.
Внутри Кейн стал зажигать свечи на полу, пока я рассматривала изображения богов на стенах и разрисованное под звездное небо потолок. Как и во всех других церквях и соборах, по верхним стыкам потолка и стен тянулись лианы, а на в углах прямо до пола стекали небольшие водопады в чаши с водой.
– Неважно, сколько существ, плохих или хороших, ты лишил жизни, неважно, как давно ты это делаешь, порой каждому из нас, рыцарей, тяжело от этого, – говорил мне Кейн. – Выговорись своей богине. Это всегда помогает.
Он отправился к выходу, а я села на колени и закрыла глаза руками.
– Кейн, останься, – попросила я. Слухом уловила, как он опустился на колени на некотором расстоянии от меня.
Я вспомнила все, что произошло в Кризенте и все, что я чувствовала. Молиться и исповедоваться я умела плохо, но главное быть откровенной и искренней со своей богиней, открывать свою душу, чтобы все слова и мысли шли от сердца.
– Меня поглотила жестокость к врагам и тварям, – шептала я. – Это подобно инстинкту – сделать все, чтобы увидеть их страдания и трупы. Чтобы отомстить за город и жителей. Чтобы они больше не причинили нам вреда. Прости меня, Адара. Не за то, что распорядилась чужими жизнями, а за отсутствие чувства вины за свою жестокость. Прошу, пошли мне сил справиться с этим и не сойти с ума. Адара, скажи, что я не плохая.