– Вы не смеете мне запрещать передвигаться по моему же дому! Забыл, что не только королю подчиняешься? – приказным тоном говорила я. Вот сейчас настало время быть принцессой.
И, надо же, это сработало. Может, этого гвардейца напугал мой тон, меч или Торин с грозным видом. Таким я его видела пожалуй лишь в таверне, когда к Ми подошел тот парень из ее прошлого.
Ми грубо вышвырнули из повозки, отчего она не удержалась на ногах и свалилась на пол, не пискнув. Удивительно, как она держалась, не издавая ни звука, мне не хотелось представлять, каково ей.
– Вставай, – рявкнул ей гвардеец, который ехал с ней повозке.
– Даже если это обвиняемая, имейте уважение относится по-человечески! – крикнула я на него. Ми была самым беззащитным и испуганным человеком, которого я только знала. И даже если она ведьма, она не заслуживала такого обращения с собой снова. Торин рядом со мной едва ли не кипел от ярости.
– Простите, ваше высочество, приказ вашего отца – доставить ведьму сюда.
– А ведьмы не люди? – подлетела я к нему с мечом в руке. Он смотрел на меня без единой эмоции, не воспринимая меня как противницу. – Еще раз посмеешь ее толкнуть или крикнуть на нее, потеряешь свое место при дворце.
Перечить мне он не смел, и Ми довели до небольшого зала дворца, где уже находился мой отец. В простой не нарядной одежде и без короны на голове он все еще выглядел властно и авторитетно. И я не сомневалась, что Камилл может стать таким же. Фэйцам короны и не нужны.
С Ми по-прежнему не снимали кандалы, а перед королем заставили сесть на колени. Мы с Торином поклонились королю, после чего я сразу забыла все формальности:
– Какого черта? Ты собираешься казнить девушку лишь за то, что она ведьма?
– Дочь, выслушай меня сначала. Мы обнаружили признаки колдовства и вырванный из какой-то книги листок с заклинаниями. Одно из заклинаний не позволяет травмам долго заживать. А ты знаешь, как Камилл тяжело выздоравливает в этот раз. Поначалу он вообще едва держался, так что лекари никого к нему не пускали.
– Хочешь сказать, это из-за ведьмы? – вскинула я брови.
– Хочу сказать, что Гуинар специально могли послать ведьму, чтобы навредить Камиллу еще больше.
– Даже если ты прав, это не Ми!
– Полное имя, – потребовал отец.
– Милия Гаурхот, – ответил за нее Торин. – Моя жена. Она уже много лет живет в Дождинском замке, ваше величество.
– Имеет ли госпожа Гаурхот отношение к ведьминскому колдовству в моем дворце в ту ночь, когда ранили Камилла?
– Нет, – выдавила из себя Ми. – Мы отвезли вам часть Квадриптиха и сразу направились домой.
– Слуги говорят об обратном. Они видели именно вас после того, как вы покинули замок.
– Это невозможно! – воскликнул Торин. – Мы вдвоем направились к замку, и моей жене нет смысла помогать Гуинар.
– Подтверждаю слова Торина Гаурхота, – сказала я.
– Увы, в Соглашении о равенстве прописаны правила о запрете любого необычного колдовства, кроме стихий у людей с их вторыми ипостасями и ослабленной магией стихий фэйцев. Я закрыл бы глаза на ведьминское колдовство, если бы не было обвинений, что именно из-за этого рана Камилла куда серьезнее, чем от обычного клинка.
– Я могу поклясться, что не причиняла вреда его высочеству, – начала плакать Ми. Почему слуги говорят, что видели ее?
– Где сам Камилл? – спросила я.
– Он отправился в одно из наших поместий в горах, чтобы отлежаться одному и поправиться, – объяснил отец. – А господин Дуаттисс еще не вернулся?
– Его словам бы ты поверил о невиновности Ми?
– Нет, просто неплохо было бы его уведомить об этом происшествии.
– Неужели ты не веришь, что эта невинная девушка могла причинить вред Камиллу? – начинала злиться я.
– Руфина, вопрос закрыт! – едва не кричал на меня отец. – Слуги подтвердили, что по коридорам пробегала девушка, которая прежде принесла часть Квадриптиха.
– Сам не видишь логики? – не успокаивалась я. – Смысл ей помогать нам искать часть Квадриптиха, если при этом она якобы на стороне Гуинар? И где суд?
– Вопросы Соглашения о равенстве решаются правителями, а не судьями. И не перечь мне, Руфина. Вырастил же тебя с таким характером на свою голову.