– Казните меня вместо нее! – вызвался Торин. – Но отпустите Ми!
– Мне жаль, но так нельзя, – развел руками отец. – После битвы в городе траур, поэтому я назначу сожжение через три дня.
Ми побледнела, не смея издать ни звука, но мы с Торином в один голос закричали:
– НЕТ!
Внутри меня что-то болезненно обрывалось. Какая бы ошибка ни произошла, мы не могли этого допустить. Я знала, что мой отец всегда придерживался правил, но не когда это касалось моих друзей. Огонь вспыхнул у меня в свободной руке, и глаза загорелись гневом, а Торин рядом со мной едва сдерживался, чтобы не броситься к Ми, отрешенно глядящей в пол.
– Уведите ведьму в темницу, а вы двое свободны, – приказал отец. Торин отказывался уходить, хотел последовать за Ми, но гвардейцы его задержали. Тогда я быстро ему шепнула:
– За мной.
Пока мы шли по направлениям к моей спальне, я утихомирила свои чувства и включила разум. Я не могла винить отца просто за то, что придерживался законов и хотел наказать того, кто, по его мнению, навредил Камиллу. Я сама мечтала наказать того, кто посмел покушаться на жизнь моего брата, но это была не Ми. И умом я не могла обижаться на отца, но Ми стала мне подругой, и я была уверена в ее невиновности.
Может, у Гуинар была собственная ведьма, а может, кто-то специально решил подставить Ми, скрыв улики и подстроив все не так, как было на самом деле. А слуги лишь говорили, что видели. В конце концов, та ночь была очень напряженной для всех нас, они могли и перепутать того, кто покушался на Камилла с той, кто принес часть Квадриптиха.
Почти у дверей в мою комнату я встретила Фиби и попросила ее позвать Лунетту.
– Ты собираешься оставить все так, как есть? – спросил Торин, ходя по комнате из стороны в сторону. – Я знаю, что Ми не виновата, и если я не смогу ее спасти, я никогда не прощу себя!
– Если мой отец в чем-то уверен, его не переубедишь. Но у меня есть план, нужно дождаться Лунетту.
Как раз в этот момент в комнату вбежала Лунетта. Как же ей всегда удавалось так хорошо выглядеть? Ее светлые волосы были заплетены в пышную косу, спадающую спереди на темно-синее платье с черными узорами.
– Фиби, тоже останься, – попросила я служанку и ввела их в курс дела.
– Я была в другой части дворца, но другие слуги утверждают, что видели, как девушка, похожая на ту, которая привезла что-то королю перед этим, выбегала из комнаты Камилла, обронив те улики, – рассказывала Фиби.
– Поскольку моего отца не переубедить, мы выкрадем Ми, – решила я.
– Да ты с ума сошла! Сразу говорю, план провальный, – воскликнула Лунетта, единственная, смевшая мне возразить. Фиби мне прислуживала, а Торин был согласен на что угодно, лишь бы спасти Ми.
– Я знаю, что ты ни за что не станешь рисковать собой ради спасения других, – это звучало как оскорбление, но мною вновь стал руководить гнев, а сама Лунетта это и не отрицала. – Но я стану, потому что Ми невиновна, и она моя подруга.
– И что ты планируешь делать? – скептически прищурилась Лу.
– Мне нужно, чтобы ты отвлекла как можно больше народу.
– Как? Если мне за это попадет из-за твоего плана...
– Придумай что-нибудь, – командовала я. – Фиби, приведи наших лошадей к выходу, через который я обычно в лес сбегаю. Пока я буду отвлекать гвардейцев у темницы, ты, Торин, проскользнешь и освободишь Ми.
Я стала показывать схему дворца Торину, пока Фиби и Лу отправились выполнять свои задачи. Через несколько минут, когда мы вышли из комнаты, несколько слуг и гвардейцев бежали по коридорам в одном направлении, все растревоженные.
– Что случилось? – остановила я одного из гвардейцев.
– Говорят, что-то в танцевальном зале. Кажется, рухнула люстра, а там находилась ее высочество Лунетта, слышали ее крики, запах дыма. – Он побежал дальше, а я про себя улыбнулась. Знала ведь, Лу придумает что-нибудь. Главное, чтобы она не переусердствовала и дворец остался на месте. Но улыбка сразу пропала, как я представила, каково сейчас Ми.
На входе в темницы стояли четверо гвардейцев. Торин спрятался за углом, не показываясь им, а я сжала меч, успокаивая пульс, и двинулась вперед.