– Пока я не буду казнить госпожу Гаурхот, – решил отец. – Но подожду возвращения Камилла. Если он подтвердит, что она хоть как-то навредила ему, я поступлю по справедливости и законам. Если он опровергнет, отпущу на вашу с господином Дуаттиссом совесть, сами будете присматривать за ней.
– Спасибо, – едва не заплакала я от облегчения. – Разрешишь ее навестить? И мне, и Торину.
– Ладно, но не делайте глупостей, иначе не буду так благосклонен.
– Не буду, я очень благодарна тебе!
– В такие моменты очень легко потерять человечность, Руфина, и я порой уподобляюсь Гуинар с их безжалостностью. Мы недавно говорили с Камиллом, и он сказал, что хочет как можно меньше жертв, но ведь это война. Войны без жертв не бывает.
– Я готова к этим жертвам. И к жестокости готова. Это нападение на Кризент показало мне то, какая я.
– Ты и правда борец, Руфина. Знай, от того разочарования не осталось и следа, но твоя отвага заставляет меня бояться за тебя.
– Я делаю то, что просит мое сердце – защищать дом, мой народ.
– Следовать зову сердца – самое верное решение. Иногда может казаться безрассудным, но верным.
Именно сердце руководствовало мной, когда рука сжимала меч в битве в Кризенте, даже если я думала, что заперла чувства полностью. Но сердце чувствовало близость меча из ивурской стали, потому посылало мне те чувства, которые мне нужны были в тот момент, именно безжалостность. Но что еще хотело мое сердце?
Я знала, что. Но я сама от этого отгораживалась, лишь дважды поддавшись импульсам, не сдержавшись. Может, и здесь надо следовать зову сердца, несмотря на то, что говорит разум?
– Камилл говорил, что прибудет через два-три дня, поэтому можешь вернуться в Дождинский замок, – сказал отец. – Когда он вернется, мы тебе сообщим.
Перед тем, как покинуть дворец, я попросила Фиби принести теплые чистые подушку и одеяло для Ми, а еще нормальной еды, а не те объедки, которыми кормили узников. Она исполнила мою просьбу, но я все равно лично зашла к Ми.
Я даже не сразу обнаружила ее в камере и, лишь приглядевшись, заметила среди одеял маленький пушистый серо-белый свернутый комок.
– Ми? – позвала ее я через узкую решетку, где даже кошка не пролезет.
Кошка сначала подняла голову и, узнав меня, встала и осторожно подошла к решетке, на ходу приобретая человеческий облик.
– Все будет хорошо, да? – с надеждой в глазах спросила Ми.
– Ты невиновна, поэтому бояться тебе нечего.
– Я просто не понимаю, почему так произошло.
– Мы разберемся, – послышался голос приближающегося к нам Торина. – Я останусь тут, пока Ми не отпустят.
– Будешь сидеть у камеры два, а то и три дня? – поразилась я.
– Если Ми попросит, то да.
– Можешь ехать, если хочешь... – неуверенно сказала она, но в ее голосе слышалась мольба не оставлять ее одну.
– Останусь, – решительно ответил Торин.
– Все будет хорошо, – еще раз их заверила я, прежде чем уйти. Ми еще нескоро оправиться после пережитого стресса, но я была больше чем уверена, что ей ничего не грозило. Меня беспокоил другой вопрос, почему произошла эта ошибка.
Глава 52
Изнуряющие тренировки помогали мне держаться без тревоги, даже если во время них я получала травмы, а все из-за отсутствия Криса и Торина – основных противников, которые у меня были во время тренировок во второй половине дня. И сейчас я хромала до лазарета, едва наступая на ногу, прикусывая губу от боли.
Обычно с такими мелкими проблемами помогали Ви и Ми, ведь эта ужасная боль в ребрах и в ноге (то ли от вывиха, то ли от трещины) пройдет уже через несколько часов, и к утру я буду как новенькая. Но Ви, едва увидев меня, быстро скрылась в подсобке, а ко мне вышел лекарь.
Странно, но весь сегодняшний день Ви избегала всех даже во время завтрака и обеда. Вчера из дворца я вернулась поздно, но Масфи мне сказала, что Ви и вчера вечером всех избегала. Я списывала это на переживание за сестру.
– Кто ж тебя так помотал? – спрашивал лекарь, перевязывая мою ногу.
– Чертов придурок Ли, – прошипела я от боли. Ладно, у людей такие травмы проходили бы неделями, так что не все так плохо.