– Чтоб до утра соблюдала покой, – обязал лекарь, а я отрешенно кивала головой. Значит, буду огонь тренировать, зачем зря терять время.
Как же я устала за последние несколько дней! Но расслабляться было нельзя, да я уже и не знала как. У меня пропала привычка лежать или слоняться без дела.
Чтобы ничего и никого не сжечь, я все еще тренировалась с огнем на улице. Делала те же упражнения на баланс с огнем, которые практиковала с Барком, но ветки установила ниже, потому что ловить меня было некому. Интересно, как они там?
После ужина мне не хотелось отдыхать, но чтобы заниматься я была слишком вымотана, потому села на пень в лесу около замка, концентрируясь на всем, что меня окружало. Своего рода медитация.
Стрекот сверчков, писк комаров, приглушенные голоса, доносившиеся из приоткрытых окон второго этажа, легкий ветер, колышущий листву. Наполовину скрытая за облаками луна, непроглядный мрачный лес, мощные каменные стены замка, истоптанная земля под ногами. От всего этого веяло таким спокойствием, которого мне не хватало, но полностью расслабиться я не могла. Мысли о будущем, о Крисе и ищущих его Кейне и Барке, о сидящей в темнице Ми не давали мне покоя, от них некуда было спрятаться, и от тревоги я начинала уставать сильнее, чем от физических нагрузок.
Я не заметила, когда на улицу вышла Сина, укутанная в плед. Она прислонилась к стене и смотрела на ночное небо, а я подошла к ней, хромая.
– Я вышла подышать воздухом перед сном, – сказала она. – Хотя я почти не могу спать. Сразу снятся кошмары.
– Мне не снятся, но мысли меня наяву преследуют, – призналась я.
– Если бы он умер, я бы почувствовала, да?
– Возможно. Но тэхийцы же его забрали зачем-то. Если бы хотели убить, сделали бы это здесь. Так что он жив.
– Иногда смерть – это милосердие. В книгах нередко об этом пишут.
– Думаешь, Гуинар настолько жестоки?
Где-то вдалеке леса я уловила шаги и треск веток. Обычно дикие животные не подходили так близко к зданиям.
– Что это? – встрепенулась Сина. Мы стали вглядываться в темноту леса, как вдруг заметили человеческий силуэт, шатавшийся по тропинке, переходя от одного ствола дерева к другому.
– Боги! – воскликнула Сина, закрыв рот рукой. Казалось, она сначала почувствовала, прежде чем смогла разглядеть, кто это. Она бросилась бежать ему навстречу, а я, прихрамывая, за ней.
– Крис! – подбежала она к нему, подхватывая с одной стороны. Я помогла с другой стороны, несмотря на еще не прекратившуюся боль в ребрах и ноге.
– Нереус, я добрался! – по его щекам потекли слезы, и выглядел он еще потрепаннее, чем я. Нам едва хватило сил дотащить его до лазарета, где тут же над ним стал хлопотать лекарь.
Множество кровоточащих и уже подсохших ран, синяков, ушибов, переломов. Досталось и его телу, и лицу. Как он вообще добрался до сюда? И где Кейн с Барком?
– Я сбежал, – прошептал он, пока Сина мокрым полотенцем протирала его лицо от крови и грязи, а лекарь работал с его пострадавшими руками.
– Что они делали? – спросила Сина, хотя разумнее было бы отложить все разговоры на завтра, когда он хоть чуть-чуть придет в себя. Мне было больно его видеть в таком состоянии, и тут гадать не нужно, чтобы понять, что с ним делали в Тэхии. Мучили. Пытали. Издевались. Но я не могла задать один единственный вопрос:
– Ты не встретился с Кейном и Барком?
– Что? Нет, я сам сбежал...
Тревога во мне усилилась, пуская разряды по венам. Меня едва не затошнило при мысли, что теперь Кейн может оказаться на месте сбежавшего Криса.
– Все обсудите завтра! Крису надо отдыхать, – выгонял нас лекарь. – Все завтра, Сина, объятия и поцелуи тоже.
Я была рада, что Крис жив. Раны заживут, и это главное, но Кейн... Я выбежала на свежий воздух, чтобы успокоиться, но это не помогало. Он отправился на территорию врагов и не вернулся. А ведь наверняка ему бы сразу сказали, что Крис сбежал, тем более с этого момента прошло явно много времени – Тэхия находилась через море от Двора Облаков, севернее Травяного Королевства и ближе к Кризенту, но чтобы перебраться, требовалось время.