Если мне что-то и давалось с трудом, то обращение с ивурским мечом – моим мечом – было самым легким для меня. Не приходилось слишком контролировать себя и свой огонь, все происходило само собой, когда я просто чувствовала приятную тяжесть меча в руке и осознавала, что он – продолжение меня. Словно меч сам звал меня и мой огонь, притягивал их и помогал мне ими повелевать.
Несколько раз я повторила это движение, пока не добавила чуть больше силы, и на этот раз пламя полыхнуло вокруг лезвия, обдавая и меня, и стоящего на расстоянии Кейна жаром. Мой огонь переливался извивающимися и плывущими языками ярко-оранжевого пламени от рукояти до острия.
– Ого, – восхищенно выдохнула я.
– Мне всегда нравилось, как взаимодействуют огонь и ивурская сталь, это красиво. Особенно твой огонь.
Поддавшись порыву, я сделала два взмаха мечом, от которого полетели искры, а пламя виляло за ним. Это было одно из самых смертоносных видов оружия и самое красивое, что я только видела.
Кейн едва коснулся самым кончиком лезвия моего меча, как огонь потух, а внутри меня разлилось приятное тепло наслаждения от магии.
– Не думал, что у тебя сразу хорошо получится. Теперь закрепим результат небольшим испытанием. Пойдем.
Заинтригованная и завороженная я следовала за Кейном до пролета лестницы на третьем этаже. Вдоль стены на ступенях, которые вели на крышу, стояли незажженные свечи.
– Попробуй одним движением через меч зажечь их, – сказал Кейн.
– Это невозможно.
– Возможно, принцесса. Если что, я все еще могу позвать Барка. Он точно придумает способ, как быстро заставить тебя сделать это.
– Нет уж, спасибо, – усмехнулась я. Барк, как всегда, придумал бы болезненный или травмоопасный способ, так что лучше попробую пока сама.
Я протянула кончик меча к свечам, закрыла глаза, вдохнула, призвала огонь и направила его в меч, сразу принявший его. Через острие вырвалось тонкое изящное пламя, резво метнувшееся вверх над фитилями, зажигавшимися по очереди. Они образовали дорожку наверх по лестнице, по которой я и последовала. Кейн молча поднимался за мной.
Пламя словно знало, куда направляться, оно зажгло и другие свечи, расставленные на крыше, куда мы вышли. По пути я смотрела себе под ноги и не сразу заметила, что меня здесь ожидали расстеленный плед с угощениями и охапка белых хризантем, освещаемые свечами, расставленными не только на лестнице, но и на крыше сотней маленьких огоньков, которые зажглись моим огнем.
Обернувшись, я недоуменно посмотрела на Кейна.
– Ты все это устроил?
– А ты как думаешь, принцесса? Садись.
Мы уселись на теплый плед и положили рядом мечи. За краем крыши виднелись верхушки деревьев, мрачным лесом уходившие за горизонт, звезд и луны почти не было видно из-за облаков, однако ночь стояла безветренная, а тепло шло от свечей.
– То есть в душе ты романтик? – наклонила я голову с любопытством в бок, голос мой, как всегда в разговорах с Кейном, прозвучал с легкой иронией.
– Не знаю, – честно ответил Кейн, разливая вино в два бокала. – А ты?
– Тоже не знаю, но то, что ты здесь устроил – просто прекрасно. Я не ожидала, – уже без издевок сказала я, рассматривая виноград, куски ягодного пирога и пирожные.
– Обычно люди делают подобное, когда мужчина начинает ухаживать за женщиной. – Кейн протянул мне бокал вина.
– То есть ты официально теперь за мной ухаживаешь? Я думала, ты только прибить меня хочешь, а не ухаживать.
– Вообще-то, ты меня тоже прибить хотела, а теперь собираешься принять мои ухаживания?
– Собираюсь, – с вызовом ответила я, но тут же сникла, подумав, как отреагируют остальные обитатели Дождинского замка, учитывая, что некоторые уже думали о том, что я сплю с Кейном и только из-за этого добилась статуса рыцаря, но ведь это было не так.
– О чем думаешь? – спросил он, и я рискнула рассказать ему о ситуации с Ли, Шеном и Риком и том, как разобралась с ними. Пока Кейн хмуро обдумывал услышанное и хрустел печеньем, я принялась за пирог с черной смородиной, запивая легким сладким вином.
– Они придурки, но хорошие воины, – сказал Кейн. – Однако, если еще раз посмеют что-то сказать о тебе в таком ключе, вышвырну отсюда.