– Ты и правда как абрикос, – сказала я.
– Силия, помилуй! Ты опять за свое, – рассмеялся Кейн.
– Ну а что? Правда ведь, – улыбнулась я. – Кстати, спасибо за полотенца и сорочку. И за то, что позволил остаться здесь этой ночью, абрикосик мой.
– Силия решила, что запас милостыни на меня у нее кончился, – закатил он глаза, но не сдерживая улыбки. Он собрался выйти, но в дверях остановился и добавил: – Не за что, принцесса. Может, я тоже не захотел оставаться ночью один.
Когда он вышел, я выбралась из ванной, пальцами расчесала волосы, надела бордовую сорочку, даже не сомневаясь в выборе, тем более в спальне Кейна шло тепло от камина. Прежде чем выйти, я налила ему новую воду, на свой вкус добавив мыло, превратившееся в густую пену, и эфирные масла герани и гвоздики.
– Где мне лечь? – на всякий случай уточнила я.
– Не то чтобы у меня было много кроватей.
Пока Кейн принимал ванну, я обошла его покои. Двери из кабинета, где мы часто бывали на собраниях по поводу Квадриптиха Поглощающего Тумана, вели в гостиную с книжными шкафами, черными диванчиками и меховым ковром. Между двумя книжными стеллажами, где помимо книг стояли подсвечники и шкатулки, висел красивый меч, украшенный черными камнями и с гравировкой Герберт Дуаттисс, а прямо над ним большой портрет семьи – человеческого мужчины с крыльями, в доспехах, внешне напоминавший Кейна. Должно быть, его отец. Рядом с ним более молодая Масфи и мальчик со смешными отросшими волосами, из которых торчали заостренные уши, а в руках он держал меч совсем ему не по размеру. В этом мальчике я без труда узнала маленького Кейна.
Гостиная без дверей плавно перетекала в просторную спальню с кроватью такого же размера, как у меня во дворце, то есть очень большую, застеленную темно-синим бельем. Над кроватью тюлем было прикрыто большое окно, выходившее на лес. У дальней стены – открытый проход в гардеробную с большим зеркалом, рядом с гостиной – дверь в ванную. Люстр здесь не было, лишь кристаллы света, лишь один из которых сейчас освещал гостиную, и пламя в камине спальни, оставлявшие полумрак.
Над камином висела картина с пейзажем лошадей в горах, зацепившая мое внимание. У Кейна не было особо много предметов интерьера, и тем не менее мне тут нравилось. Несмотря на голые каменные стены, как и во всем замке, на полумрак и темную мебель, здесь было очень уютно, а главное, тепло. Прежде живя во дворце, я и подумать не могла, что действительно буду скучать по теплу и большой кровати.
Я залезла под одеяло на кровать, на которой мне уже приходилось лежать. Те воспоминания ярко вспыхнули в моем сознании, затмевая недавнее потрясение от нападений тварей.
Конечно, и матрас, и подушки с одеялами были намного мягче и удобнее, чем у меня в каморке, и всякая тревога тут же испарялась. Даже усталость казалась теперь приятной.
Я еще раз оглядела комнату, чувствуя, будто что-то упускаю. Кроме покоев Кейна на третьем этаже находились библиотека и спальня Криса и Сины, где мне бывать не приходилось. Покои Кейна занимали едва ли не половину этажа, о чем говорили и его просторный кабинет, и ванная, и большая спальня с гардеробной как три моих каморки. Хотя во дворце моя гардеробная была еще больше.
И тем не менее, я вспомнила библиотеку замка, занимавшую другую половину этажа, и ее высоченные потолки, где умещался второй уровень. А здесь, во всех покоях Кейна, потолки были обычными, как на других этажах, но снаружи крыша была ровной.
Значило ли это, что надо мной сейчас находилось скрытое помещение?
Кейн вышел из ванной в легких черных штанах, с волос его капала вода. В моей голове осталась лишь мысль о том, какой он красивый. Подойдя к правой стороне кровати, он забрался ко мне под одеяло.
А ведь прежде я не спала в одной кровати с мужчинами, даже с ним. Нужно обняться или просто лечь спать? Или еще что-то? Но сейчас, пожалуй, нам обоим нужен был хороший отдых. Лежа на небольшом расстоянии друг от друга, мы пожелали друг другу спокойной ночи.
Минут через двадцать Кейн заснул, о чем говорили его ровное дыхание и неподвижность, а ко мне сон все не шел. Сначала не давали покоя мысли, что я сплю не в холодной жесткой кровати, а с Кейном, в тепле и уюте. На нем были лишь легкие штаны, на мне – открытая сорочка. Казалось, мое тело забывало, что устало, поскольку в памяти всплывали все наши поцелуи, пока я смотрела на мирно спящего Кейна всего в нескольких сантиметрах от меня.