– Ты невыносим, – закатила я глаза.
– Но тебе это нравится, – подметил он абсолютную правду.
– Отвернись, чтобы я могла одеться, – попросила я, все еще укрываясь одеялом до шеи, но Кейн только усмехнулся:
– Принцесса, я видел тебя без одежды и задолго до прошлой ночи.
Когда я ударила его подушкой, он все-таки соизволил отвернуться.
Некоторые из рыцарей тоже поздно встали, с кем мы разделили завтрак позже обычного. Сина и Крис сидели молча, что совсем было на них не похоже, Торин сидел напротив них один, да с таким хмурым выражением лица, будто еще не всех тварей переубивал. Барк возмущался, обсуждая что-то с другими не особо довольными рыцарями. Кажется, только у нас с Кейном был хороший настрой. Мы плюхнулись на скамейку рядом с Торином напротив Сины и Криса.
– Доброе утро, – сказала я. – Как вы все?
Сина и Крис в один голос ответили «доброе утро», больше не сказав ничего, тогда я посмотрела на Торина.
– Некоторые из рыцарей ранены, – начал рассказывать он. – Ничего серьезного, жить все будут, но Ми приходиться работать рядом с Ви.
– Ми уже вполне терпит ее присутствие, – успокаивал его Кейн. – Они просто делают свою работу.
– Знаю. Просто даже если Ми сумеет простить Ви и дать ей шанс, я этого не сделаю. Продолжу сомневаться в Ви и следить, как бы она не навредила Ми.
Про себя я улыбнулась его любви к Ми и такому сильному желанию не допустить, чтобы кто-то навредил ей. Может, мое сердце сейчас преисполнялось любовью сильнее, чем когда-либо в прошлом, потому я и видела любовь других более ярко, лучше понимала ее.
Сина почти ничего не ела, Крис вяло ел кашу, подперев рукой щеку, словно этой рукой отгородился от Сины, но мы ни о чем их не спрашивали.
Кейн медленно поглаживал мое бедро под столом, чего никто не замечал. С набитым ртом я сдерживала улыбку, чувствуя себя окрыленной, несмотря на все, что происходило вокруг. Хотелось удержать это прекрасное состояние как можно дольше, а лучше навсегда.
После завтрака мы вместе отправились на тренировку, где, на удивление, Кейн ни разу не давил на меня, а лишь кидал восхищенные взгляды сквозь стены дождя, которые нам не мешали. А во время послеобеденной тренировки он вместе с еще одним рыцарем отправились полетать над лесом, а мы с Крисом вели поединок на мечах. Он был молчаливее, чем обычно, а в удары вкладывал не просто силу, а эмоции. Его явно что-то злило, а от его ударов я едва не отлетала в сторону.
– Все в порядке? – осведомилась я. – Вы с Синой сами не свои.
– Не отвлекайся, Ру, – сказал Крис, не желая делать перерывы. Что ж, если ему нужно выпустить пар, то без проблем.
Пот на лбу смешивался с каплями дождя, под доспехами одежда пропиталась потом, вызванным напряжением, слышался только громкий лязг металла о металл. Я постоянно роняла меч, несколько раз падала и отлетала в сторону, но Крис не прекращал тренировку.
– Я больше не могу, – почти просила пощады я спустя время.
– Продолжаем, – настойчиво сказал он, что было совсем на него не похоже. Скорее, так вели себя обычно Кейн и Барк.
Когда подошел конец, я не последовала за всеми на ужин, а дотащилась до своей каморки и рухнула без сил на кровать, даже не заметив, что не закрыла дверь. Сегодня точно никаких ночных тренировок и встреч с Кейном.
Кто-то постучался, и обернувшись, я увидела заплаканную Сину.
– Прости, я понимаю, что ты устала, но я могу с тобой поговорить? – попросила она.
– Конечно, проходи, – села я в кровати. Она прошла в комнату, закрыв дверь, и села рядом со мной, опустив глаза.
– Я просто не знаю, с кем еще могу быть откровенной.
– Вы поссорились с Крисом, да?
– Не прям поссорились, но... у меня сильное желание стать матерью, а Крис, он... Сейчас он говорит, что не хочет детей, поскольку они могут унаследовать его участь быть использованными для захвата Цепи Рождения... – по мере того, как Сина говорила, голос ломался, ее душили слезы. – И это не только про сейчас, но и про будущее, в котором, возможно, когда-то станет все хорошо. Даже тогда он не хочет иметь потомков. Но я не готова отказаться от своей мечты. Может, у нас в любом случае никогда не будет детей, но теперь не только вселенная, но и Крис против этой идеи. Я так больше не могу.