Но здесь, именно здесь я чувствовала себя в своей стихии, и не только потому, что я любила холод, снег и горы. Огонь совсем был чем-то совсем иным в этом пейзаже из белых, серых, зеленых и черных мрачных красок, потому его ценность, его необычность ощущалась здесь еще сильнее, еще ярче и горячее на контрасте.
Как счастье можно познать, испытав сильное несчастье, так холод можно познать и полюбить, если чувствуешь жар огня.
Я еще не начала беспокоиться, как Кейн вернулся обратно. Крылья его исчезли, он накинул плащ и взобрался обратно на Атласа.
– Нам немного в другую сторону, – сообщил он, выбирая другое направление через лес. – Я увидел край Мертвого леса.
– Почему так называется? Я никогда не слышала о нем прежде, чем мы начали искать Квадриптих.
– Сам я никогда там не был, слышал эту легенду еще в детстве от отца, – ответил Кейн. – Знает ее мало кто, в основном лишь жители этого континента. Еще в то время, как боги даровали фэйцам стихии и Стихийная война еще не началась, кто-то случайно обнаружил это место, где земляные фэйцы пытались вырастить новые деревья, но они не вырастали, а старые погибали, как и эти фэйцы, которые захворали сами. Водные фэйцы пытались очистить реки от грязи, но они превратились в болото, отравившее их. Огненные не могли зажечь там огонь и насмерть замерзали, и лишь воздушные все еще контролировали там воздух и ветер. Так, никто, кроме воздушных, не мог пройти через этот лес, не расставшись с жизнью, если только тебя не сопровождали воздушные. Потому они и основали монастырь за этим лесом только для отчаянно преданных послушников Силии, которые решили посвятить свою жизнь исключительно стихии воздуха и служению богине. Правда, на тот момент уже стояло здание монастыря, просто было заброшенным.
– Я правильно понимаю, что если бы я пошла одна, то погибла? Заранее предупредить не мог?! – начала возмущаться я.
– Это просто старая легенда, не все рассказанное кем-либо правдиво. Не веришь же ты, к примеру, что в детстве тебе на новый год подарок приносил пегас и оставлял в сугробе под окнами?
Сдержав порыв столкнуть Кейна с коня, я лишь презрительно посмотрела на него. Новый год был моим любимым праздником, а декабрь, начиная с моего дня рождения первого числа и до самого Нового года, – самым обожаемым временем во всем году, когда снег покрывал улицу пушистыми хлопьями, все готовились к празднику и по дворцу разносился запах выпечки с корицей и мандаринов. И лет до четырнадцати я и правда верила в сказку для детей о пегасе, приносящем подарки.
– Принцесса, не говори, что все еще веришь... Ладно, когда под окнами в этот новый год найдешь, скажем, новую кольчугу, считай, что это был пегас.
– Если мы доживем до нового года, – буркнула я. – Мы точно пройдем этот лес?
– Ну, даже если легенда о погибающих там фэйцах – правда, с тобой идет человек стихии воздуха.
Ветер немного стих, снегопад прекратился, даже стало казаться немного теплее. Мы шли вдоль уже бесснежного подножия горы, как вдруг перед нами оказалась почти что черно-белая картина. Стволы мертвых деревьев стояли кольями, между ними пролегало темное болото. Будто здесь и правда все вымерло, и если мы войдем, нас постигнет та же участь.
– Ладно, зато я теперь понимаю, почему никто из Гуинар не захотел идти сам за последней частью Квадриптиха, – сказала я. – Сюда даже твари зайти не рискнут.
– Не преувеличивай, иди за мной.
Здесь не было ни снега, ни ветра, внутренний огонь не грел меня в этом мертвом холоде. Конечно, как в легенде, он меня не убьет, но ничего приятного тут не было, как в прежней части нашего пути.
На мое счастье, мы преодолели лес за час или около того. Под собой я чувствовала дрожь Блу, которой тоже стало не по себе от Мертвого леса, но едва мы вышли к подножию следующей горы, внутри разлилось тепло от возвратившегося огня.
Сделав очередной привал, я кормила и успокаивала Блу и Атласа, пока Кейн сверялся с картой. Перед нами простиралось заснеженное поле, но ветер сюда не задувал благодаря окружавшим нас склонам гор, таких же белых. Вдалеке виднелось какое-то движение – табун диких черных и серых лошадей, несшихся галопом.
– Тут так красиво, – прошептала я. – Такое умиротворение. А ведь если бы не Квадриптих, я бы здесь не побывала.