Хотелось еще ярче и подробнее пояснить свои чувства Кейну, но я уже не могла говорить и соображать ясно. Мы все еще лежали на боку рядом друг с другом, наши ноги и руки переплелись, и приподняв низ моей сорочки, Кейн оказался во мне.
Я прикусила губу, а ногтями вцепилась в бицепс Кейна. Все еще мне казалось это неправильным, особенно учитывая эту мертвую тишину вокруг, в которой нас запросто могли услышать, но Кейн двигался томно и медленно, из-за чего погружался в меня глубже чем обычно.
– Я не могу... мы не должны... – пыталась сказать я.
– Тише, принцесса, – прошептал Кейн и вдруг накрыл своим крылом нас обоих, пряча от всего постороннего. – Представь, что мы здесь спрятаны, и никому до нас нет дела. Или ты хочешь остановиться?
– Ни за что.
Кейн поймал своими губами мой рот и тягостно поцеловал, чтобы из меня не вырвался стон. Рукой он взял меня за талию и притянул еще ближе к себе. Матрас предательски скрипел под нами, но мне уже было все равно, хотя наверняка завтра с утра я не смогу выйти из комнаты без стыда.
Ощущения мои накалялись, как и у тяжело дышавшего Кейна. Он взял меня за бедро, накинутое на его, и согнул мою ногу коленом ближе к своей талии, входя в меня еще глубже и даруя еще больше ощущений, но оргазм его достиг первым, хотя и мой не заставил себя ждать, когда я до крови закусила губу Кейна, который же своими сильными пальцами вцепился в мое бедро, где наверняка останется след.
– Ты, как всегда, великолепна, принцесса. Никогда не перестану наслаждаться тобой, – сказал он, пока мы продолжали лежать в блаженной расслабленности и приходить в себя.
– Я тобой тоже, но мы в одном из священных мест, – напомнила я. Когда ощущения улеглись, мне вновь стало не по себе из-за этого, но когда мы так близко друг с другом, нам сложно удержаться.
– На самом деле боги, Силия в том числе, одобряют все, что происходит по твоему истинному желанию, если это никому не вредит. Так что, принцесса, ничего в этом страшного нет.
– Ла-адно, – устало протянула я. Кейн натянул штаны обратно, я одернула сорочку и повернулась к Кейну спиной, но все еще вплотную к нему.
– Есть теории, что Тривирис – потомок одного из богов от союза с фэйцем, человеком или демоном, – продолжал рассказывать он перед сном.
– Думаешь, это правда?
– Когда речь о Тривирисе, никто не знает правды. Давай спать, завтра у нас важные дела.
Кейн обнял меня и все также оставлял нас обоих накрытым его крылом, перышки которого щекотали мне нос и мне хотелось чихать.
– Я так не усну, если буду всю ночь чихать, – негодовала я.
– Зато так я защищу тебя от того, что ты будешь ходить во сне.
Я повернулась обратно лицом к Кейну и уткнулась ему в грудь, наконец погружаясь в сон после тяжелого дня.
Глава 68
Утром меня ждало удивление, что я никуда не ходила ночью. Послушница с крыльями разбудила нас стуком в дверь, принеся завтрак, и оказалось, что время уже близилось к полудню, так крепко мы спали после долгой дороги через мороз.
Позавтракав и одевшись, мы спустились вниз, чтобы найти Вигго, но наткнулись на старого монаха.
– А я как раз иду в музыкальный зал, – сказал он. – Пойдемте за мной. Вигго мне часто играет на кемме, он один из немногих владеет ею.
– Кемме? – переспросила я. Слово казалось с древнего языка.
– Музыкальный инструмент. Увидите.
Кроме Вигго в музыкальном зале был еще один послушник. Сам Вигго держал в руках, по-видимому, этот самый кемме, представлявший собой чашу из тонкого синеватого металла.
– Ивурская сталь? – догадалась я.
– Да. Кемме – древнейший музыкальный инструмент, – объяснял монах. – Как видите, в нем ничего нет, но звук создается благодаря стихии воздуха и ветру, которым внутри чаши управляет музыкант.
Мы сели на лавочку рядом с незнакомым послушником напротив Вигго. Он начал играть, и сначала я даже не поняла, что звуки исходят от этой чаши. Казалось, поначалу просто задувал ветер, привычный его свист, но Вигго начал манипулировать этими звуками, из которых вышла невероятной красоты мелодия. Ничего подобного я прежде не слышала, будто кто-то играл на ветре, как на струнах. Глубокие и тонкие, свистящие и поющие звуки переплетались в печальную медленную мелодию, от которой у меня выступили слезы на глазах, от которой я уже и не помнила о части Квадриптиха в руках статуи Силии.