Ни Камилл, ни Лунетта не произнесли клятв в вечной любви, лишь пообещали уважать друг друга. Пока я, стоявшая у тронов родителей, смотрела на брата и подругу, вспоминала, что и меня могло ждать такое же заключение брака. Торжественное и пышное, но сухое и бесчувственное. Лунетта не была мной, она воспринимала Камилла как просто мужчину, с которым она официально скреплена и у кого дома она теперь будет жить. Я же собиралась воспринимать Дуаттисса как обременение, как того, кто лишит меня всякой свободы, от того Лунетта была спокойна в отношении к теперь уже мужу, а Дуаттисс вызывал у меня отвращение.
Но теперь все поменялось. Именно с Кейном я обрела силу и свободу. И если я однажды выйду за него замуж, не обойдусь такими же официальными словами об уважении. Я произнесу клятву в той самой вечной любви. Пусть мы и знакомы мало, ведь для фэйцев несколько месяцев – все равно что капля в море, я была уверена в своих чувствах. У нас они не проверялись временем, они просто были, и я знала, что это навсегда. Навечно.
От этого резкого осознания по левой щеке стекла слезинка, и только тогда я заметила взгляд Кейна на себе.
Как только Лу и Камилл надели кольца друг на друга, а священник закончил церемонию, без поцелуев они начали первый танец. Все с восхищением смотрели на них, и внешне они правда выглядели гармонично и красиво – человеческая нежная блондинка и рыжий уверенный в себе фэец. Оба любили свои страны и свои титулы, потому и согласились на брак.
Вскоре к вальсу стали присоединяться и другие. Мама вновь меня отправила танцевать с мужчинами по заранее оговоренному списку, но в этот раз, в отличие от всех предыдущих балов, я этим наслаждалась. Может, по той причине, что это последний веселый и спокойный бал перед войной.
Краем глаза я уловила, как Кейн танцевал с Лунеттой, и понадеялась, что моя подруга не будет его расспрашивать о наших с ним отношениях. Камилл же тем временем был партнером Махур. Отчего-то я удивилась, что она умеет вальсировать, но делала она это очень даже хорошо и с изяществом. Как я успела отметить, по сравнению с остальными правителями, она прибыла одна, даже без стражей.
Во время танца они с Камиллом почти не говорили, лишь он сказал ей какую-то фразу на ухо. Прежде они знакомы не были, но весь танец смотрели друг другу в глаза так близко, что это могло даже показаться интимным.
По списку моих партнеров в вальсе, составленному мамой, Кейн шел ближе к концу, поэтому сейчас, когда все в основном перекусывали и пили, я стояла с бокалом белого вина у стеклянных дверей, выходивших в сад, и, наблюдала, как Кейн что-то обсуждал с Махур.
Неожиданно позади себя я услышала заговорщицкий голос Лунетты:
– Я вижу, куда ты смотришь.
– На королеву Альзинии? – попыталась отвести свои подозрения я.
– Конечно, на кого же еще! Ты почти ничего о вас не рассказываешь.
– Мы серьезно на твоей свадьбе будем обсуждать мои отношения?
– В моей свадьбе нет ничего интересного и необычного в отличие от твоей первой и, быть может, единственной, любви.
– Ну, мы с Кейном вместе, – смутилась я. Даже в замке мы почти ни с кем это не обсуждали, хоть и не делали наши отношения секретом.
– То, что у вас есть чувства друг к другу, это еще с моей помолвки понятно. Вы спите вместе? В любви друг другу признавались уже?
– Лу! – воскликнула я, допив вино, чтобы скрыть неловкость. – А если кто-то нас услышит?
– Никому нет дела, дорогая Ру. Хотя по твоей реакции мне все понятно. – Ее пухлые губы, накрашенные розовой помадой, изогнулись в улыбке, обнажая белоснежные зубы. – Видишь, родители плохого не посоветуют!
– Только если они узнают, что я случайно полюбила мужчину, от замужества с которым сбежала и бросила все на произвол судьбы, посчитают меня слегка нездоровой рассудком.
– Ничего страшного, если вы в этот вечер случайно пропадете из зала на полчасика, я вас прикрою.
– Лу! – предостерегающе посмотрела я на нее.
– Ой, меня там кто-то зовет, – слилась она с толпой.