Больше не говоря ни слова Кейн закончил наточку моего меча, молча сунул мне его и принялся складывать свои ножи. Крис тоже молча собрал колчан со стрелами, наконечники которых были из ивурской стали. Никто ничего не произносил, мы с Синой молча следили за приготовлениями наших мужей. Но в какой-то момент я не выдержала и обратилась к Кейну:
– Но ты сам был бы готов пожертвовать собой ради мира и жизней большинства?
Кейн ответил не сразу.
– Всю жизнь готов. Каждый раз, направляясь в сражение, каждый день, просто вставая с кровати. И для рыцаря это настоящая честь. Поэтому мы все здесь.
– Поэтому и я готова в случае чего. Я не боюсь, если это кому-то поможет.
– Но у меня другой выбор, Руфина, – мрачно продолжал отвечать Кейн. – Жертвовать собой легче, чем своим близким человеком. Логика говорила мне всегда, что стоит пожертвовать одним, если это спасет большинство. Но теперь, когда у меня появилась ты, я не смогу пожертвовать тобой. Став твоим мужем, я обрел цель защищать тебя, и я лучше уничтожу Цепь Рождения и весь наш мир своими силами, чем позволю тебе умереть, чтобы погасить этот чертов Маяк.
От его слов сердце прорезало резким, но жарким и таким родным пламенем любви к нему. А вместе с тем и ужаса.
– Мы не знаем, точно ли ты зажгла Маяк, – напомнила вдруг Сина. – Если да, скорее всего, Арув уже это знал бы и пытался тебя убить.
– Тогда, принцесса, тебе и не придется жертвовать собой ради этого, – решил Кейн.
– Зато про меня он знает, – мрачно сказал Крис.
– Мы со всем разберемся, – пообещал Кейн. – А теперь давайте без этих обсуждений и мыслей отдохнем. Потом отдыхать будет уже некогда.
– Я тоже поеду, – заявила вдруг Сина. – Хочу быть как можно ближе к Крису.
– Переждешь в лагере, – буркнул Кейн, даже не отговаривая ее. – В паре километров от места основных действий.
День пролетел незаметно, и вот мы уже были на пути к Перистому. По несколько рыцарей осталось в Кризенте и Дождинском замке, один отряд отправился ближе к Виллю, остальные двигались к Перистому. С нами отправились не только рыцари, но и лекарь, Ми, (Ви осталась в замке), Сина. Мы должны были прибыть к ночи, разбить лагерь и переночевать в нескольких километрах от Перистого, а наутро встретиться с Гуинар, за пару часов до новолуния. Камилл, отец и король Травяного Королевства должны тоже прибыть туда утром.
Леса засыпало снегом, небо накрыла вечерняя мгла. Много лошадей в доспехах везли рыцарей с кучей оружия. Все готовые, отважные и смелые. Постоянно слышались разговоры сквозь топот копыт и хруст снега. Казалось, мы все отправились в простой поход, а не на смерть. Когда мы уже приближались, Кейн заставил всех замолчать и громким голосом сообщал:
– Мы не знаем, что Арув планирует делать без четвертой части Квадриптиха, но наш план – не дать ему захватить Цепь Рождения. – Накануне Кейн всех ввел в полный курс дела, не скрывая деталей. – Скорее всего, нас попросту ожидает схватка с их армией. Действуем, как всегда – защищаем Двор Облаков, слушаем мои приказы, а не королей. А для некоторых напомню – не бежим сразу жертвовать собой!
На краю леса мы разбили палатки для ночлега, но я так и не сомкнула глаз. Кейн, кажется, все-таки поспал несколько часов.
Меня снедала уже не тревога, а просто мысли. Что будет дальше? Как следующие несколько часов изменят наши жизни? Меня предупреждали, что если разразиться битва, она будет не такой, в каких я уже участвовала. Тут будет больше воюющих, больше крови и смертей, больше стихий. Больше хаоса. К этому нельзя быть готовым, но и прятаться нельзя.
Я здесь, и я справлюсь, со всем, что бы ни произошло.
Лежать на месте я больше не могла, потому вышла из палатки. Остановились мы на холме, я села на плед у его края перед мягким спуском вниз, который покрывал толстый слой снега, и передо мной открылась невероятной красоты картина зимнего леса и розовых рассветных облаков.
Несмотря на то, что Перистый находился гораздо южнее, тут было не менее снежно и холодно, но меня спасали доспехи и теплый плащ, который я застегнула на шее фибулой в драконом. В детстве он придавал мне внутренней силы, так, может, и сейчас послужит неким талисманом или напоминанием о моей стойкости, как и меч. Имя я ему не давала и даже не задумывалась об этом, но сейчас я вдруг подумала, что назвала бы его ма анéс. На древнем – моя душа.