– Как у тебя это получилось?! – кричал ему Арув.
– Из-за союза с Травяным Королевством у меня в распоряжении оказалась Юнна. И теперь у меня есть сила Цепи Рождения.
– Почему Маяк погас? – прокричал ему я.
– Понятия не имею. Но знаю точно, что собираюсь лишить тебя, Арув, власти даже над твоими гребаными землями!
У меня вдруг кольнуло сердце, хотя проблемами со здоровьем я не страдал, и сегодня еще получить травмы не успел. То, что погас Маяк, порождало во мне предчувствие чего-то очень нехорошего.
– Ты же догадываешься о моем секретном оружии, да? – спрашивал Арув Камилла, но я, оставляя их на краю Цепи Рождения, уже спешил обратно в битву в Перистый, все еще слыша обрывки их разговора: – Ты не сможешь меня убить так просто.
– О, поверь мне, я найду способ, – отвечал Камилл.
Наверное, мне стоило думать о главной проблеме: что Камилл всех мастерски обманул, что он или действительно получил часть силы, или зачем-то притворяется; что у Арува есть секретное оружие. Никогда еще в войне я не отвлекался, но сердце ныло и билось как проклятое. В голове была лишь одна мысль, которую я не отваживался принимать. Если Маяк погас ни с того, ни с сего...
Нужно найти Руфину.
Достигнув берега, я, не жалея ножей, убил нескольких тэхийцев, расчищая себе дорогу в поисках рыжей косы и меча с синеватым блеском, но нигде их не замечал среди борющихся. По давней привычке я никогда не смотрел вниз на тела, но если я не видел свою принцессу среди живых...
Устремив взгляд на землю, всего в нескольких метрах от себя я заметил ее в крови и грязи, без доспехов, лежащую неподвижно. Из нее торчало два меча, на лице мертвенная бледность.
– Нет. Нет-нет-нет, – качал головой я, бросившись к ней. Что-то внутри меня рушилось, что-то умирало в сердце с каждой секундой. Я рухнул на колени около нее.
Пульса нет. С пронзенным сердцем его и не может быть.
Всю свою жизнь я был воином, отец учил меня им быть с пеленок, но, черт возьми, как все эти войны и правда бессмысленны! Что толку воевать, если ее больше нет? Что толку бороться за свободу мира?
Вдох, выдох. Нельзя терять самообладания. Да, я отвлекся, черт возьми, чего никогда себе не позволял. Но горевать буду потом. Пусть сейчас Руфина будет моим ресурсом до конца. Любовь к ней даст мне сил, и я положу всему этому конец.
Глубоко дыша, я собирал всю силу своей стихии воздуха внутри себя, направляя в руки. Взглядом я концентрировался только на солдатах в красных плащах.
Она боролась за мир. Она не хотела войны и ринулась защищать всех. Она была такой же, как я, стойко сражалась, и ее старания не должны быть зря. Ее смерть не должна быть зря. Мы не сдадимся и не проиграем, по крайней мере в этой битве.
– Я не сдамся, – прошептал я.
И тогда я сжал кулаки, выплескивая свою магию наружу. Все солдаты Тэхии хватались за горло и грудь от нехватки воздуха, а кто-то сразу падал замертво. Я тратил на это всю силу, на которую только был способен, и, не оставляя ни капли магии в себе, лишал воздуха, а вместе с ним и жизней всех тэхийцев здесь, не ожидав, что вообще могу быть на такое способен, да и что кто-то вообще в мире может такое сделать.
Когда последние бездыханные тела фэйцев рухнули на землю, я потерял сознание, упав рядом с Руфиной.
В этом сне я видел воспоминания, как мы ехали за воздушной частью Квадриптиха. Снова я оказался верхом на Атласе рядом с Блу и Руфиной на севере Цифрии.
Именно там, в горах, когда нас обдувал ледяной ветер, от которого не чувствуешь лица, когда в нас летел острый как осколки стекла снег, заметая мех на плащах и гривы коней, которые помогали нам всегда и сейчас стойко следовали по нашему пути в Затерянный Монастырь Северных Ветров.
Именно тогда, когда меч Руфины висел на ее поясе, когда среди этого мрачного, далекого и пустого холода, где яркая рыжина ее волос, зелень глаз и веснушки выделялись за километр. Когда она наслаждалась тем суровым холодом. И когда мы остановились у монастыря и Руфина, несмотря на осторожность и наши планы, остановилась, чтобы послушать музыку ветра кемме.
Именно тогда я осознал вещь, которую не замечал до этого. Прекрасная неповторимость Руфины за столько лет заставила впервые почувствовать себя не просто сильным воином и старшим рыцарем, кем я был, а живым человеком, чувствующим этот мир. А мир мой стал заключаться в этой удивительной девушке, ставшей моей женой. И именно тогда, в той поездке, я понял, что люблю ее, хотя полюбил ее еще раньше.