Пришел в себя я в знакомых стенах лазарета Дождинского замка. Не помнил, что вообще когда-либо чувствовал себя таким слабым и разбитым.
– Я же говорила, что очнется, – послышался голос Ми где-то рядом.
– Как я себя отвратительно чувствую, – проворчал я, разлепляя глаза.
– Убить самому всех врагов! Конечно, не без последствий для здоровья, – говорил Крис, сидевший рядом.
– Ты проспал два дня, – сказала Ми и дала мне какое-то из своих снадобий. – Все будет хорошо.
В голове всплыла картина, которую я видел последней, прежде чем потерял сознание. Пронзенная мечами Руфина, истекавшая кровью. В момент ее смерти вокруг не было никого знакомого, только безжалостные враги.
– Ничего хорошо не будет, – сказал я, встав с кровати, несмотря на слабость. Боль в сердце была куда сильнее.
– Кейн, нам тоже очень жаль... – начал говорить Крис, но я его прервал:
– Ничего уже хорошо не будет! – Мой крик разнесся, наверное, по всему первому этажу, я одним махом снес со столика баночки и медицинские инструменты, за ними полетели на пол мои доспехи, которые сняли с меня.
– Тише, тише, – пытался успокоить меня Крис, а я вдруг опустился на пол, прижавшись спиной к стене и спросил:
– Ее ведь нет, да? – Казалось, я еще не мог в это поверить, хотя сам же и наткнулся на ее тело.
– Нет... – тихо произнес Крис, когда по моим щекам потекли слезы.
Эта боль не шла ни в какое сравнение с любым ранением.
– Что я пропустил? – спросил я, пытаясь остановить рыдания, но задал вопрос я исключительно из отвлечения внимания. Мне было глубоко плевать на всех.
– Многое, – трагично вздохнул Крис. – Сила Цепи Рождения у Камилла. Фритлаим серьезно ранен. У Арува какая-то сделка с демонами, которые дали ему свою темную силу, он считает ее своим секретным оружием, но сам он вернулся в Тэхию. Никого живого из его солдат не осталось. Большая часть армии Двора Облаков и Дождинских рыцарей живы и вернулись. У всех фэйцев обычные раны заживают в течение нескольких минут, это чудеса. Южные города не пострадали.
– Прекрасно, – буркнул я и обернулся на открывшуюся со крипом дверь. Но павшее Соглашение о равенстве не помогло Руфине залечить пронзенное сердце.
В лазарет вошла Сина с красными и припухшими от слез глазами. Она прошла к нам и села рядом со мной на пол.
– В твоей спальне ее фибула с драконом и меч, – сообщила она. – В церкви ее тело.
– Вы ее привезли? – В моем голосе звучала благодарность. – Кто меня нашел?
– Барк. Он заставил остальных перевезти ее тело сюда. Мы подумали, ты захочешь похоронить ее здесь.
Я кивнул. Сина вдруг разразилась сильными рыданиями:
– Это я виновата. Из-за меня она погибла. Она отдала мне доспехи, и они не защитили ее. Если бы я осталась в палатке, если бы уговорила ее оставить на себе кирасу или хотя бы кольчугу...
Крис молча взял ее за руку, а я обернулся к ней и посмотрел своими такими же заплаканными глазами.
– Ты не виновата. Для нее было честью обеспечить жизнь тебе и твоему ребенку. Она выполнила задачу своей души – спасла беззащитных. Это был ее выбор.
– Виноват тэхийский солдат, который уже отправился на тот свет, – согласился со мной Крис. – И проклятые Гуинар. Но не ты, Сина.
– Сама то ты как? – спросил я ее.
– Жива, в порядке. И ребенок тоже.
– Это главное.
Краем глаза заметил, что и близняшки, вовсю работавшие над пострадавшими, плакали.
Глава 77. Кейн
Ми заставляла меня поесть, но я отказывался. Тогда пришла мама, чуть ли не силой впихнула в меня обед и вразумила, что я не должен из-за голодной смерти отправляться вслед за женой.
Решился придти в церковь я не сразу. Со смертью отца вышло более ожидаемо – он умирал несколько дней от яда. Да, так же тяжело, но не столь неожиданно, как с Руфиной. Теперь мое сердце разрывалось на куски. Из него вынули часть и оставили там пустоту. Хотелось самому вырвать свое сердце и выбросить, чтобы больше не болело. Это подарило бы мне покой.