На кладбище за церковью я закопал ее рядом с могилами многих других рыцарей, поставил каменную плиту и нацарапал на ней:
Руфина Ворн Дуаттисс
01.12.5556-05.12.5580
Сев прямо на землю, я посмотрел на небо, откуда падал снег, напоминавший пепел.
– Ты ведь была моей женой. Моей любовью, – обращался я к ней, надеясь, что там, куда она попала, она меня слышит. – Я должен был находиться рядом и защищать тебя. Но я обещаю, что мы встретимся в следующей жизни, как ты и просила, и я буду тебя оберегать. Не дам тебе страдать, принцесса. И я не сдамся. У меня больше нет сил быть старшим рыцарем, нет сил бороться с Гуинар или Камиллом, но и подчиняться им я тоже не собираюсь, ведь подчиняюсь я только себе. Так учил меня ты, отец. – Я перевел взгляд на соседнюю могилу отца, покрытую белоснежным толстым сугробом. – Я просто продолжу существовать и бороться за свою жизнь, потому что этот чертов мир, который отнял твою светлую огненную душу, который беспощадно забрал тебя у меня, не заслуживает, чтобы за него боролись.
Впервые за все сто тридцать лет из моих глаз текли слезы беспомощности. Тут ничего не решала ни моя сила, ни моя выучка, ни моя власть и мое влияние на мир. Никакое могущество не уберегает от смерти твоих близких. Руфина не боялась умирать, особенно зная, что спасла Сину, но я должен был защитить ее саму там, в битве, ведь ее обучение, длившееся полгода, ни шло ни в какое сравнение с моим более чем столетним опытом.
Пусть нам с Руфиной было отведено так мало времени, пусть ее смерть так сильно подкосила меня, я все равно благодарил богов, что мне удалось познать с ней счастье, хоть и так мало.
Еще издали я услышал хруст снега под ногами Криса, который направлялся ко мне.
– Там прибыл гонец из дворца и двое стражей, – сообщил он. – Камилл Ворн вызывает во дворец тебя и ведьму.
Нас с Ми привели в тронный зал, где на тронах восседали серьезный и уверенный Камилл и до смерти перепуганная и заплаканная Лунетта, а рядом на полу сидел Фритлаим с бледным лицом и перебинтованным телом в нескольких местах. Сильно же ему досталось.
– С ним что-то не так, – прошептала мне Ми.
– С Камиллом? – уточнил я.
– Да. И в те разы это было, но я не понимала...
Но больше она сказать ничего не успела. Камилл улыбнулся уголком губы и сказал:
– Я уже всем объявил, что со смертью короля Травяного Королевства его земли переходят нам.
– Как Рэнслия у Тэхии? – безэмоционально спросил я.
– Не все так плохо, Кейн. Я не Арув. – Камилл встал и подошел ко мне почти вплотную. На ухо он не прошептал, а прошипел: – Где воздушная часть Квадриптиха?
– Спрятал. Там, где ей самое место.
– Арув и все остальные думают, что у меня есть сила Цепи Рождения. Только ею я могу одолеть Арува, а ведь у него теперь тьма, которую ему передали демоны.
– Найди другой способ одолеть его.
– Если он прознает, что у меня нет полной силы Цепи Рождения...
– Никто не должен ее получать.
– Я собираюсь отобрать у Арува его земли. Сделаю империю сам, – амбициозно говорил Камилл. – Поверь, мое правление будет не таким, как его, а лучше, но он слишком опасный игрок. Мне нужна Цепь Рождения. Поэтому ты отдашь мне часть Квадриптиха и подчинишься мне как императору.
– Я не буду тебе подчиняться, – спокойно ответил я. – И мои рыцари подчиняться тебе, только если сами захотят.
– Ты отказываешься быть на моей стороне?
– На стороне Арува, на твоей, на чьей-либо еще, – равнодушно перечислял я. – Если я продолжу бороться, то за свободу, а не за тебя или Гуинар. Но шансов у меня, по-видимому, нет. Хочешь, пытай меня, мне все равно. Я не отдам тебе часть Квадриптиха.
Меня учили выдерживать пытки, я не сдамся. Может, Ворн лучше Гуианар, но лучше не проверять. Один император на все страны – ужасная затея, что бы этот император ни обещал.
Остальные вокруг нас молча слушали. Лунетта еле сдерживала слезы, но ничто не могло скрыть ужас в ее глазах. Физическая боль и горе были написаны на лице умиравшего от яда Фритлаима. А Ми с нервной тряской ждала, зачем позвали ее.