– Остановить? – спросил Крис.
Я ничего не сказала. Вместо ответа оттолкнулась руками, вновь раскинув их в стороны, и встала. Всю свою силу я направила в ноги, чтобы твердо держаться и переступать с места на место. А тряска подо мной лишь усиливалась. Казалось, что земля вот-вот расколется на две части и меня унесет вниз в расщелину. Но я больше не отвлекалась на взгляды из окна. Руки помогали балансировать, ноги потихоньку переступали в зависимости от места очередного подземного толчка.
Так я продержалась десять минут, которые показались мне вечностью. За эти десять минут я ни разу не упала, и лишь когда Ми убрала руки от земли, а землетрясение прекратилось, я рухнула на колени. Теперь меня штормило, было сложно идти прямо или просто стоять, голова шла кругом. Начала чувствоваться боль в правых плече, локте, бедре и голени, на которые я до этого неудачно приземлилась. А в следующую секунду меня стошнило прямо на траву.
– Ты молодец, хорошо продержалась, – похвалил меня Крис, присев ко мне. – Мы еще будем подобное повторять. И не забывай практиковать планку. На одной руке она тоже развивает равновесие.
– Это ужасно тяжело, – устало пробурчала я.
– Не жалуйся. Я то к тебе лоялен, но Кейн твое нытье терпеть не будет.
В голове тут же возникло выражение лица господина Дуаттисса, с которым он следил за мной из окна. Да уж, он точно нытье терпеть не будет, и я ему ни за что не покажу, как мне тяжело.
– Почему ты так добр ко мне? – спросила я Криса.
– Наверное, из-за Сины, – пожал плечами он. – До встречи с ней я был такой же жесткий, как Кейн. Тренировки до изнеможения, никаких поблажек и послаблений никому. Строгость и дисциплина на первом месте. Но Сина и правда делает меня каким-то добрым. Сначала мне это не очень нравилось, но сейчас я понимаю, что это со мной делает любовь.
– Как романтично, – улыбнулась я. Все-таки как девочка, выросшая на сказках, я любила красивые истории любви, но почему-то сомневалась, что, родившись принцессой, у меня она будет.
Я кое-как доползла обратно до площадки внутри замка, где рыцари все еще продолжали упражняться. Кто на мечах, кто в рукопашном бою. Вместо того, чтобы сразу присоединиться к ним, я села на лавочку, не заметив, как Ми успела сходить в замок и принести мне маленькую баночку с прозрачной жидкостью.
– Выпей, будет легче, – сказала она. Жидкость оказалась почти безвкусной, с легкой цветочной ноткой, по консистенции напоминая сироп. Головокружение и тошнота утихли.
– Прости, если сильно повредила тебя, – сказала Ми, голос ее был тише и нежнее, чем у ее сестры.
– Все в порядке, это просто тренировка.
В ответ она улыбнулась и кивнула, после чего вернулась в замок.
– Посиди, приди в себя, – сказал мне Крис и отправился к другим. Мне даже стало немного совестно, что отнимаю столько времени у Криса на свое обучение, и ему приходится жертвовать своими тренировками.
– Бедная девочка, загоняли они тебя совсем, – послышался позади меня мягкий женский голос. Масфи привезла бочку с питьевой водой, откуда рыцари пили, зачерпывая воду прямо младонями.
– Все в порядке, – заверила я ее, хотя не была в этом уверена.
– Никак не могла подумать, что принцесса станет одной из них. – Масфи не выражала прямого презрения, как некоторые рыцари, но даже в ее добром тоне слышалось, что она считает это неправильным.
– Так Руфина рыцарем еще и не стала, матушка, – подошел вдруг неожиданно господин Дуаттисс. От его вида и воспоминания о его презренном взгляде из окна у меня едва не забурлила кровь в венах. Тем не менее у меня появился вопрос. Мне очень не хотелось говорить с наставником, можно было подождать Криса и спросить его, но все же я обратилась к наставнику:
– Как проходит посвящение в рыцари?
– Сначала ты тренируешься, после чего отправляешься на задание, будь то сражение или защита кого-то. Так ты доказываешь, что ты достоин стать рыцарем, и по возвращении проходит особый ритуал посвящения с клятвами на крови.
– И я смогу пройти это посвящение?
– Сомневаюсь, – прямо сказал господин Дуаттисс. – В теории, конечно, можешь, но будем честны. Тебе вряд ли хватит сил и выдержки, чтобы подготовиться к настоящему заданию, а после принять на себя обет оберегать беззащитных.