– Приходите еще, – с улыбкой попрощалась с нами Дарла. Она и правда была волшебной мастерицей и приятной женщиной, даже странно, что они с этим придурком-наставником родственники.
Когда мы вышли, прогулялись по центру Кризента еще немного, а после вернулись на постоялый двор, чтобы переодеться, встретиться с остальными и уже пойти в одну из таверн на ночные городские гуляния.
Глава 24
На перекрестке центрального бульвара и переулка Гроз была одна из популярных таверн под названием «Веселый павлин» с кирпичными стенами, цветными флажками и деревянной мебелью. Освещалась она свечами и факелами, создавая больше уюта. Народу уже было не мало, но мы нашли столик на нас шестерых.
Ми все еще держалась близко к Торину, почти не отпуская его руку и не снимая капюшон. Новое платье она не рискнула надеть, оставшись в своем черном. Я же наоборот прихорошилась, мне в Дождинском замке этого не хватало – новое платье, распущенные пышные волны волос, часть из которых собраны серебряной заколкой, подведенные глаза, румяна поверх моих веснушек и красная помада.
Официант, фэйский мальчишка, принес нам шесть больших кружек эля.
– Туда же не подлили какого-нибудь яда? – с опаской прошептала Ми Торину. Вопрос хороший, учитывая, что за столом сидели как минимум принцесса и девушка-параноик, опасающаяся чьего-то преследования.
– Тут нас все знают, так что все в порядке, – успокоил всех Кейн.
Торин немного отхлебнул из одной кружки, удостоверившись, что напиток не отравлен, после чего передал ее Ми. Он особым доверием не отличался.
Сина и Крис веселились, о чем-то постоянно шутя. Я заметила, как Сина почти залпом опустошила половину этой большой кружки.
– Чуть позже придут музыканты, и пойдем танцевать! – воскликнула она.
– Я обожаю танцевать, – поддержала ее я. С дочерьми графа на балах мы никогда не упускали возможности потанцевать.
Вскоре пришло несколько музыкантов, игравших веселую музыку, под которую пара посетителей тут же пустились в пляс, а мы же пока допивали эль.
И для меня, и для Ми подобное было в новинку. Прежде я пробовала спиртные напитки, но совсем немного, поэтому сейчас я уже начинала чувствовать, как крепкий алкоголь ударяет в голову. Мы сидели, пили, болтали ни о чем, пока ждали начала основного веселья на всей этой центральной улице, где только собирался народ, отдыхающий после тяжелой рабочей недели.
Умиротворением это не назовешь, но видеть, как отдыхает и веселится народ, люди вперемешку с фэйцами, все разных стихий, разных профессий, разной внешности… Просто видеть, как народ радуется и счастлив, было прекрасно, но у меня едва сердце в пятки не ушло, когда я представила, что начнись война, такого веселья не будет.
Кажется, спиртное начало пробуждать во мне особую задумчивость и эмпатичность. У Сины уже давно закончился первый стакан, теперь же опустели и у нас, и тогда Крис предложил:
– Закажем еще!
– Я не буду много, – вежливо отказалась Ми. – Я… боюсь потерять над собой контроль. Над собой, своими действиями и мыслями, утратить бдительность…
– Я наоборот этого и хочу, чтобы было только веселье и легкость – и никаких мыслей и переживаний! – сказала Сина, излучая показное веселье. Наверное, она относилась к тем, кто улыбался, когда внутри разрывалась душа на части.
– У рыцарей даже пьяных бдительность всегда обострена, – сказал Кейн. – Но заставлять пить мы тебя не будем, дело твое.
У меня же сейчас наверняка потеряется бдительность, хотя следовало бы быть осторожнее после тех угроз в темнице. Хотя, возможно, Кейн был прав, и мне все это лишь привиделось. Вдруг у меня проблемы с головой?
После еще одной кружки нам стало еще веселее. Сина утащила Криса плясать под музыку духовых и струнных инструментов. Ярче всего среди музыкантов выделялся парень, игравший на многоствольной флейте, с каштановыми отросшими волосами, в темном одеянии, расшитом зелеными нитями. Глаза были полностью белыми, ни радужки, ни зрачков. Резкость движений, взгляд будто недовольный, хоть лицо абсолютно расслаблено, тощее телосложение – все это говорило о его человеческой натуре. А по частому перерыву на питье воды я могла догадаться о его стихии – водные, и фэйцы и люди, часто страдали постоянной жаждой сильнее остальных.