– А даже если и сделаешь это, люди и фэйцы станут передавать знания о нем из уст в уста, – обреченно добавила я. – Не хочу больше сегодня думать ни про Квадриптих, ни про Тэхию.
– Ладно, – согласилась Сина. – Тогда расскажи, что у тебя в коробке.
Из нее я вынула стеклянный шар на каменной подставке в виде заснеженных гор. Внутри шара тоже были горы с особыми светящимися кристаллами и маленькими домиками, увязшими в сугробах, а если потрясти шар, там летел снег – настоящий, созданный одним талантливым ремесленником с водной стихией. И шар всегда был холодный.
– Его мне подарил Камилл на новый год, когда мне было пять, – рассказывала я. – Эта вещь всегда мне будет напоминать о счастливом детстве, доме, семье. А еще я обожаю зиму и снег, поэтому летом это напоминание мне о моем любимом времени года.
– Как здорово! – завороженно рассматривала Сина шарик.
– А это шкатулка с мелкими безделушками. По сути, они не обладают никакой ценностью – здесь ни драгоценностей, ни денег, но для меня они почему-то важны и дороги.
Я достала из шкатулки фибулу в форме дракона – они были мифическими существами из сказок, как и грифоны с пегасами, но я почему-то верила, что где-то, далеко-далеко, на других материках и островах они существуют. Я не помнила, откуда у меня появилась эта фибула, но этот дракоша всегда напоминал мне о внутренней силе, стойкости и смелости, особенно в детстве, когда у меня возникали трудности в обучении, но с возрастом забыла о нем. Хорошо, что сейчас вспомнила.
– Ухты, а это что? – спросила Сина, достав из шкатулки маленькую вырезанную кожаную черную летучую мышку размером с ладонь.
– Если честно, до сих пор не знаю. Если вынести на лунный свет, там будут светиться слова на древнем языке. Еще ребенком я любила убегать в лес, и когда мне было лет десять, случайно встретила в лесу незнакомую человеческую женщину, она и дала мне ее, а потом убежала.
– Ты никого не спрашивала об этом?
– Только брата, но он тоже не знал, что это. Да и столько лет прошло. Но я всегда гадала, что там написано...– я вдруг осеклась. – А ты знаешь древний язык?
– Совсем немного, отдельные слова и фразы.
– Я могу отдать тебе это. Ты попробуешь перевести?
– Давай, – согласилась Сина.
Мы рассмотрели и другие вещи из шкатулки – малюсенький меч от игрушечных солдатиков Камилла, которых в детстве любила больше я, чем он. Кольцо с жемчугом от Лунетты, красный редчайший светящийся кристалл, несколько сухоцветов (не знаю, зачем я их вообще храню, ведь этих цветов во дворцовом саду растет куча) и еще пара безделушек.
– А у тебя есть что-то подобное? – спросила я. – Лунетта тоже собирала в детстве такую шкатулочку.
– У меня есть только шкатулка с украшениями, которые мне дарили Крис и родители, и отдельно лежат серьги и браслет сестры в память о ней. Но у меня есть подобные книги. Старые, прочитанные множество раз, с разваливающимся корешком, где-то рваными или промокшими страницами, некоторые еще с самого детства, и пусть я запросто могу найти новые экземпляры, эти мне по-особенному дороги.
Еще около получаса мы с Синой просидели с обсуждением нашего детства и памятных вещичек, пока Сина не отправилась спать. Едва за ней закрылась дверь, я переоделась из платья в кожаные штаны и черную кофту с завязками, которую носила не часто. Грудь я обычно на ночные тренировки не утягивала, волосы наскоро завязала в пучок. В моих планах этой ночью было потренироваться в метании ножей, потому, надеясь, что к этому времени уже все спят, я взяла несколько тренировочных ножей перед выходом во внутренний двор, где хранилось общее оружие для тренировок.
Я немного размяла свое тело и приступила к броскам в мишени. Пусть мне не особо нравилось это занятие, в отличие от владения мечом, от которого я чувствовала воодушевление и трепет в груди, я все равно хотела научиться не просто меткости, а именно бросать ножи. Конечно, отчасти это было дело принципа – я должна научиться всему, но какая-то часть меня говорила, что я должна превзойти ту девушку-цветочницу Софи. Чтобы Кейн меня тоже заметил, может, даже похвалил.
Почему он вызывает у меня всегда такую бурную реакцию?
Вместо мишени я представляла его, метая ножи один за другим. Часть летела мимо, но два все-таки попали в цель, хоть и в самый ее край. На площадке было нежарко, но я не чувствовала промозглость ночи, потея от нагрузки – приходилось несколько раз бегать за ножами. В голове я держала технику бросков, которую показывал Кейн.
Ножи со свистом летели один за другим, и один единственный раз я попала ровно в центр мишени, хотя, наверное, это была случайность, но я обрадовалась маленькому достижению.