– Давай поговорим о чем-нибудь, иначе я сойду с ума, – не выдержала я.
– Долгая дорога – тоже вид медитации. Позволяет погрузиться в себя, а особенно в пустыне тебя ничто не отвлечет.
– Поэтому я и теряю рассудок. Пожалуйста, – уже умоляла я.
– Что ты хочешь от меня услышать, принцесса?
– Не знаю, расскажи о себе. Например, чего ты боишься?
– Хочешь знать все мои самые уязвимые места?
– Нет. Просто представить не могу, чего может бояться такой суровый воин, как ты. Но ведь каждый чего-нибудь да боится.
– Боюсь потерять контроль, – признался он. Казалось, его слова слышались по всей пустыне, где больше никого не было. – Если потеряю контроль над собой и ситуацией, проиграю, совершу непоправимые ошибки, окажусь слабым и потеряю или не сумею спасти кого-то близкого.
– Мне кажется, ты такой принципиальный, собранный и серьезный, что вообще не способен перестать что-либо контролировать.
Кейн не ответил, лишь пожал плечами, хотя наверняка он знал, что может так сильно повлиять на него. Может, даже в его прошлом уже были ситуации, когда ситуация выходила из-под его контроля и это не привело ни к чему хорошему, а может, даже в настоящем, но я решила быть тактичной и не допытываться.
– А ты, принцесса? Чего боишься?
– Честно? Не знаю. Вроде бы боялась оказаться в поединке, как в Парке Перьев, неспособной себя защитить, но я работаю над этим. Это из тех страхов, что можно преодолеть. Других у меня нет.
– Боишься смерти?
– Нет.
– Хорошо. Воин не должен ее бояться.
– Смерти родных только боюсь, – призналась я.
– Все бояться, просто некоторые об этом не задумываются или не признаются. Если тебе плевать на это, либо человек тебе не родной, либо ты совсем не человек.
Через какое-то время солнце за нашими спинами начало садиться, жара совсем немножко спала. Вдалеке, на горизонте показались смутные очертания пальм и светло-каменных зданий.
– Если это мираж, а не дворец, я рухну и сдамся, – устало сказала я.
– Это и правда дворец. И не смей больше говорить, что собираешься сдаться, иначе по приезде выгоню из замка.
Когда солнце село за горизонт, мы наконец достигли королевского дворца Альзинии. Сначала казалось, это место пустым – в округе ни души, ни животного, в незастекленных окнах не виднелось ни света, ни силуэтов. Такая архитектура дворца была только в Альзинии. Стены светло-каменные, как и в поселениях, но размеры были куда больше. В окнах не было стекол, входные незапертые ворота охраняли высокие пальмы и статуи змей и кошек.
– Тут хоть кто-нибудь есть? – спросила я, как вдруг из-за угла выбежали пара фэйских детей, играющих в догонялки, а следом за ними и женщина, наверное, их мать, на вид лет сорока с небольшим, с бронзовой кожей, как и у детей, и в весьма откровенном наряде – топе, прикрывающем лишь маленькую грудь, и длинной юбке с очень высоким разрезом на бедре из золотистой ткани. С головы на плечи упал коричневый платок.
– Сколько раз вам повторять, что не стоит выбегать за пределы дворца после захода солнца?! – ругалась она на сына и дочь, но оставила попытки их усмирить и заметила нас.
– Добрый вечер, Ямур, – обратился к ней Кейн.
– Махур говорила, что нас посетят гости, – приветливо улыбнулась Ямур. – И вам доброго вечера, Кейн, и...
– И ее высочество Руфина Ворн, – подсказал он.
– Добро пожаловать в королевский дворец Альзинии. Я сестра Махур, Ямур Гафу-Сирион, – приложила руку к сердцу она. – Оставьте лошадей здесь, их сейчас заберут, а я лично отведу вас в гостевые покои.
Мы последовали за Ямур, и, на удивление, ее дети пошли за нами. Внутри никаких канделябров и украшенных золотом деревянных и бархатных предметов мебели, ни мраморного пола, ни привычных лестниц и гобеленов на стенах. Ничего из привычного мне во дворцах тут не было.
Нас вели по длинным коридорам с очень высокими потолками и гигантскими колоннами, на которых были высечены рисунки, а меж колон стояли круглые вазоны с пальмами. Я казалась очень маленькой в этом дворце, словно создан он для великанов.