– Руками, принцесса, – ответил он, и чтобы продемонстрировать, отломил кусок от большой общей лепешки с сыром, а сверху положил тонкие куски жаренного мяса. Я повторила с предельной аккуратностью, чтобы не испачкать новый светлый наряд.
Вся еда здесь оказалась очень пряной и острой, даже острее, чем мы ели в прибрежном городке, но мне понравилось. Терпкое вино оставляло приятное послевкусие.
За ужином никто не обсуждал конфликт с Тэхией, причину нашего визита, и о государственных делах речи не шло, все болтали о погоде да еде, и я почувствовала себя расслаблено, хотя, может, тому причиной было местное вино.
Когда ужин подошел к концу, Ямур и Герман пошли укладывать спать своих непослушных маленьких детей, Кейн пробубнил что-то вроде «доброй ночи» и отправился за служанкой, которая вела его в наши покои по запутанным коридорам дворца, а Батур отвел меня в сад. Выход туда оказался совсем рядом с залом, где мы ужинали.
– Это мое любимое место во дворце, хотя остальные к нему равнодушны и предпочитают другие места, – сказал Батур, пока я оглядывала сад. Небольшой пруд в центре окружали пальмы и кусты, за ними виднелись другие части дворца, а освещали нас лишь луна и бесчисленное количество звезд. Батур был прав, когда говорил, что ночью здесь холоднее. Я плотнее закуталась в платок, но от прохлады, а не смущения из-за откровенного наряда.
Батур же, казалось, совсем не ощущал прохлады, хотя он был лишь в белых штанах с широким золотым поясом, таким же, как и его золотые браслеты на бицепсах и шее. Волосы темными волнами спадали на плечи, поблескивая под светом луны.
– Тут так красиво, – воскликнула я.
– Хочешь сладкого? Может, чай? Тут это будет еще атмосфернее.
– Не откажусь.
Он подал знак рукой одной из служанок, проходивших неподалеку. Мы неспешно прошлись вокруг пруда.
– Удивительно, как я прежде не познакомился с такой очаровательной принцессой, – удивлялся Батур. – Хотя моя сестра редко принимает гостей, даже правителей других стран и их семей, и почти не выбирается за пределы пустыни. Конфликтов у нас ни с кем нет, как и тесных взаимосвязей, кроме путешественников.
– И что же, вы даже ни с кем не торгуете?
– Нет надобности, у нас самих все есть.
– Всегда знала, что Альзиния удивительная страна. Насколько сильна и мудра ее величество, если благосостояние страны так процветает!
– Это уж точно, Махур самая старая... старшая из нас, больше двух веков живет.
– Позволь поинтересоваться, на сколько ты ее младше?
– На пятьдесят лет. Ямур самая младшая, ей недавно восемьдесят стукнуло.
– С какого возраста правит Махур? – спрашивала я. Мне было так интересно узнавать о самой сильной и загадочной стране нашего мира, особенно от ее принца, оказавшегося приятным собеседником.
– Ее короновали в сто десять лет, и за все это время она практически не обращалась ни к кому за советом, всегда себе на уме, но в приоритетах у нее всегда были народ и мы, ее семья. Не сказать, что она не совершала ошибок, но она быстро из всего извлекает урок. На самом деле такого принципа придерживались и наши предки. Такой же принцип у Альзинии и в отношениях с другими странами – не полагаться ни на кого, зависеть только от самого себя. Махур именно такая.
Интересно, что за двести с лишним лет у нее не появилось мужа, но принцессе неприлично сплетничать с малознакомыми принцами. (Я старалась не думать о том, что с Лунеттой мы только и делали, что сплетничали). Вместо этого я спросила другое:
– Если Альзиния такая прекрасная страна, почему тут не такое большое население?
– Ответ очень прост. Далеко не все выдержат температуру пятьдесят градусов.
– И я могу это понять.
– Но мы любим пустыню, солнце и горячий ветер и песок. В них заключаемся мы сами. Это наша стихия. Разновидность стихии земли.
Подошедшая служанка постелила нам плотное покрывало на песок и поставила поднос с двумя глиняными чашками наикрепчайшего горячего чая и десертом из слоеного теста и орехов.
– Это очень вкусно, – сказала я, пока мы перекусывали.
– Наш любимый десерт, мы называем его сладость пустыни.