– Если ты проболталась про то, что нам нужно...
– Конечно, я все выложила ему без утаек сразу, как мы ушли с ужина, – съязвила я.
– Дошутишься ведь, принцесса. – Мы оба говорили с тяжелым дыханием от бега. Глаза слепило от встающего солнца, освещавшего бескрайние просторы пустыни.
– Кстати, наряды мне прислал он.
– Знаю. Вкус у него явно есть.
– И что же тебе нравится на мне больше? То, что подарил Батур, или то, что сейчас на мне? – Почему мне так нравилось выводить Кейна из себя? И почему у меня вообще это получалось?
– То, в чем обнаружил тебя в моей комнате на постоялом дворе в Кризенте.
– Опять шутишь?
Мне хотелось, чтобы он уже перестал вспоминать этот стыдный момент, ведь я совершенно случайно перепутала комнаты, но от чего-то внутри я буквально загоралась, когда Кейн вспоминал это.
– С чего ты решила, принцесса, что я шучу?
Этот гад ускорился, сильно опережая меня и оставляя одну размышлять над его словами. Пусть Батур вчера мне и понравился, но я подозревала, что он никогда не вызовет у меня такую странную и сильную реакцию, как Кейн. Я как будто попала в ловушку.
– Адара, когда ты меня наконец пощадишь? – ворчала я перед завтраком, разглядывая свой наряд в зеркало. Верх состоял из светлого лифа серо-бирюзового оттенка, расшитого золотистыми цепочками и жемчужинами, и длинной юбке с разрезами, такими, что мои ноги были оголены. На плечи я накинула вчерашний шелковый платок, волосы собрала в низкий пучок, хотя хотелось оставить их распущенными, чтобы закрывали хоть часть меня.
Выйдя из комнаты я сразу столкнулась с Кейном, чей новый наряд был похож на вчерашний, но теперь красного цвета, что ему очень шло.
Едва он увидел меня и то, во что я одета, его глаза округлились, уставившись на мою грудь в лифе, оголенные живот и бедра. Я никогда не была тощей и худой, но за несколько недель тренировок мое тело немного подтянулось, и при этом оставались красивые женские формы.
– У меня есть ощущение, принцесса, что я забываю, зачем мы вообще сюда приехали, – сказал он, глядя теперь в мои глаза, подведенные сурьмой, которую я нашла в ванной комнате с баночками средств для мытья.
Отлично, значит, я не одна начинаю сходить с ума, потому что с каждой минутой мне все сильнее не хотелось отводить от него взгляд. Красный так хорошо сочетался с его темными волосами, зачесанными назад, и глазами.
За завтраком кроме тех, с кем я познакомилась вчера, появился еще один незнакомец, и судя по всему, он был не местным. Слишком бледная кожа, светло-русые аккуратно подстриженные волосы, белая рубашка с черным жилетом и бежевыми штанами. Внешность фэйцев обманчива, но я предполагала, он не старше меня.
– У нас еще один гость, даже удивительно! – воскликнул Батур.
– Это Тео Эинтовен, – представила его Ямур, сам гость встал и поклонился нам. – Путешествовал по пустыне и случайно забрел к нам.
– Приятно познакомиться, – сказал он нам, после чего обратился к Ямур, Герману и Батуру: – Признателен, что вы приняли меня. Я уже начал думать, что заблудился.
– Вы откуда? – поинтересовался Батур. – Видно, не местный.
– Родился я в Цифрии, но уже несколько лет путешествую по миру. Только сейчас доехал до пустынь Альзинии.
На завтрак подали чай, такой же насыщенный и крепкий, как вчера в саду, пряную кашу на воде, свежий хлеб и сушеные финики. Батур и Ямур начали расспрашивать Тео о его путешествиях, пока Кейн внимательно того рассматривал, даже чересчур задумчиво и оценивающе, но мне Тео казался простым, приятным и открытым, а еще он оказался моей стихии.
– Кстати, ее величество будет ждать вас после завтрака, – сказала вдруг Ямур нам с Кейном. – В своем тронном зале.
– Благодарим.
От чего-то я немного переживала, пока служанка вела нас на аудиенцию в королевой Альзинии, а вот Кейн был абсолютно спокоен. Не то чтобы я его когда-то видела сильно нервным.
Большие двери с вырезанными в ней фигурками, как и на многих стенах и колоннах, распахнулись, и мы очутились в тронном зале, почти не отличавшемся от других частей дворца, таком же величественно-гиганстком.
По центру напротив входа на троне, за которым виднелось окно с видом на бескрайнюю пустыню, в расслабленной позе восседала Махур Бахийя Гафу, королева Альзинии и одна из самых великолепных женщин, которых я видела. От нее исходили молодость и сила, хотя ей было уже больше двух сотен лет. Ее смуглая кожа блестела, шикарное женское тело едва прикрывали золотистые и бежевые шелковые узкие полосы тканей, но Махур была настолько совершенна, что открытость наряда ее только красила.