Стал замечать, купаясь в дружбе,
Что у его друзей по службе
В дарах урезаны паи.
Постиг достоинства свои,
Связал их с фактом первородства
И на корону превосходства
Несмело протянул ладонь.
Взбрыкнув, гордыни буйный конь
Хрипел, стремясь с остервененьем
Поднять его над всем твореньем,
Чтоб он, вступив на путь борьбы,
Сумел пройти огонь и реки,
Освободиться от опеки
И стать властителем судьбы.
Процесс паденья долго длился.
На нижней точке старожил,
Как цвет нарцисс, в себя влюбился
И Бога больше не любил.
Уклад в сложившейся системе
Презрительно пускал на смех.
Он мог быть лишь один над всеми,
Но никогда - одним из всех.
Теперь, сиявший прежде златом,
К грехопадению готов.
Адам ничтожнейшим каратом
Обрушил равенство весов,
За что и пострадал с женою.
Но и порок настигнут мздою:
Веленьем Бога без интриг
Треть духов, падших с Сатаною,
Изгнал с Небес Архистратиг.
В итоге роковых стяжаний
Не примирившийся герой,
Не вняв благому наказаний,
Восстал над юдолью страданий
Некоронованным главой.
И воеводой вечно лживых,
Свирепо – яростных духов
С ордой невежд велеречивых
Стоит на стороне грехов.
Но каково ему, Деннице,
Подобно узнику в темнице,
Среди ничтожества червей
Лелеять мерзости людей
И потакать их злым началам,
Немногое давать нахалам,
Чья алчность норовит давно
Брать деньги, девушек, вино
И власть над суетностью ,,света.”
Внутри же этого квартета
Лежит погибели зерно.
Ужасный плод родит оно
И блуднику, и бизнесмену.
Ведь всё свою имеет цену.
Не Сатане ж благотворить,
За всё приходится платить.
IV
Богатство, нажитое мздою,
Несёт добытчику с собою
За призрак радости в пирах
Заботу и животный страх.
В пучине бурь и треволнений
Найдёт он гибельный конец.
Какой бы ни был он хитрец,
Но для своих богатства гений
Плетёт ужаснейший венец.
Лишь вспомни, сколь в пору глухую
Погибло алчных дураков.
Я вот о чём, друзья, толкую:
Поймём ли истину простую,
Взглянув на них с горы веков.
Ведь злато, что жена – русалка,
Глаза сияньем ослепит,
Несть тяжело, а бросить жалко,
Хоть сердце холодом томит.
И непригодное для плоти
Займёт простор твоей норы.
За ним, как волки на охоте,
Придут свирепые воры.
Храня блестящие оковы,
Ты потеряешь свой покой,
Подобно псу, что кость коровы
Упрямо держит за собой
Пред стаей братии лесной.
Да не прельстят вас миллионы
На кратковременном пути.
У денег есть свои законы,
Которые не обойти.
И даже мысль об них – расстройство,
Растёт с доходом купли круг.
У денег есть одно лишь свойство:
Их вечно мало, милый друг.
Они фантазии лелеют,
На деле же вам прореку:
Лишь кратковременно умеют
Дарить блаженство бедняку.
Не верь безумным пустозвонам,
Что куш даст негу сединам.
Он не давал покой коронам.
Нужда – супруга фараонам,
Раджам, калифам и царям,
Живёт в избе, дворце, квартире.
И опыт предков показал:
Никто ещё в подлунном мире
,,Довольно!” злату не сказал.
Показываю осторожно
Тропу средь блещущих сетей:
Богатство в плен взять невозможно,
Оно коварней и сильней,
Наобещает денег горы,
Жизнь в радости среди гульбы.
Не лезь к нему в друзья – партнёры,
Ему нужны одни рабы.
Но коль не крепок головою,
И заблестел твой идеал,
При спуске в бездну за мошною
Пройдёшь паденья ритуал:
Надмишься пагубно без меры,
Погубишь юности любовь,
Перешагнёшь запреты веры
И плюнешь на родную кровь;
В сребролюбивой грязной тине
В трудяг вопьёшься, словно вошь;
Предашь Отечества святыни
И друга в жертву принесёшь,
Пройдёшь все грани святотатства
Из подлой жажды барыша.
Ценой в геену за богатства
Пойдёт, глупец, твоя душа.
Что справедливо и достойно.
У денег очень строгий суд.
Пожить и в старости спокойно
Они хапуге не дадут.
Поверь мне, говорю без лести,
Тебя раздавит этот гнёт.
Богатство не стоит на месте,
Оно иль тает, иль растёт.
Напрасно отдохнуть мечтает,
Кто деньги полюбил душой,
Ведь кто их не приумножает,
Тому они махнут рукой.
И в оный день придёт расплата,
Растают розовые сны.
Твои кредиторы сильны.
Кем был ты? Господином злата?
Нет, псом на страже у мошны.
Почувствуешь десницу Божью:
Уйдут льстецы, друзья, почёт.
Богатство, нажитое ложью,
Сквозь пальцы быстро утечёт.
А коль его омоешь кровью,
Не собирайся с ним пожить,
Твоя супруга чашу вдовью,
Коль не погибнет, будет пить.