Кому мила сия дорога,
Усвой, несчастный, наперёд:
За всем, что взято не от Бога,
Сам чёрт придёт и всё возьмёт.
Да будут наши просьбы кратки
Во избежание беды:
Дай нам, Господь, прожить в достатке
Без роскоши и без нужды.
А коль амурном напеву
На старость лет завнемлешь вновь
И, не дай Бог, полюбишь деву.
От перспективы стынет кровь:
Верна ль красавицы любовь?
Лёг с ангелом, а встал с гадюкой.
Ты сам виновен, не серчай,
Пей в одиночестве свой чай
И с ноющей сердечной мукой
Багрянец осени встречай.
Но если ты не старец сивый,
Чью мощь забрал земной ярем,
А сильный, молодой, красивый,
Способный покорить гарем,
Сдержи фаланги страстной рати
И сей ценой спасёшь свой цвет.
От упоения в разврате
Душе и телу пользы нет.
Ослабнет плоть от пресыщенья.
Краса прелестницы младой
Не даст былого возбужденья,
За ним в вертепы извращенья
Ты постучишься в час ночной.
И где бесполая скотина
Ведёт с Заветом Бога прю,
Ты вмиг погибнешь, как мужчина.
Уж о душе не говорю.
Иль вот ещё беда мирская,
Ведущая людей на дно:
Бурлит в бокале, воскипая,
Блудливо – сладкое вино.
А сколько зла творит оно!
Дурманно – винными парами
Ниспровергались алтари.
Увлекшись винными пирами,
С престолов падали цари.
Сколь раз сменяла в дни былые
Мир на войну хмельная речь.
Сколь раз дружины боевые
По пьянке падали под меч.
Иль вот, пример: как европейцы
Припёрли виски в чуждый дом,
Непобедимые индейцы
Спились и пали под огнём.
Цари России без обмана
Пасли от пьянки Русский край.
И перекрыл поток дурмана
Отец – страдалец Николай.
Открыл сивуху недостойно
Вождь коммунячей лжемечты.
И спаивают бесконтрольно
Всю Русь безбожные скоты.
Четыре фазы в хмеле винном
Приносят зелию успех.
Сперва становишься павлином
Превыше и прекрасней всех.
Ещё приложишься к стакану
И, браво, нечего сказать,
Переродишься в обезьяну
И станешь к ближним приставать.
Добавить выпивки неймётся,
Вослед в тебе проснётся лев:
Неважно на кого придётся,
Обрушишь свой постыдный гнев.
Лишь после буйного погрома
Ты устремишься на покой.
Пройдя три степени подъёма,
В грязи увалишься свиньёй.
Я мог бы здесь расставить точки.
Ты возмущаться погоди.
Четыре фазы – лишь цветочки,
Беда дежурит впереди.
Как берег гложет наводненье,
Вино разрушит организм.
Увы, обычное явленье
Для северян алкоголизм.
Похмелие – кошмар и только:
Потеть, дрожать, внимать молве,
А мыслей непутёвых сколько
Бессвязно скачут в голове.
Теперь ты - жертва, а не зритель.
Недуг не выгонит никто.
Молись, чтоб в явь не дал Спаситель
Услышать то, не зная что.
А коль узнаешь эти силы,
Увидишь только два пути:
Иль со стаканом - в глубь могилы,
Иль трезвым кротко крест нести.
Давай оставим эти страсти,
Им ни конца ни края нет,
А лучше в коридоры власти,
Открывши шторы, впустим свет.
В строю одном юристы, хваты,
Масоны, воры всех мастей,
Продажнейшие депутаты,
Мздоимные ряды властей.
Тщеславный полк марионеток,
Почувствовавший власти вкус,
Толпою страстных малолеток,
Делящих мяса жирный кус.
Для них мои смолкают струны,
Безъинтересен этот сброд.
За каждым выскочкой трибуны
Стоит незримый кукловод.
Кто он? Подручный Бафомета,
Иль павший в Молоха отряд,
Иль тех, чья звонкая монета
Под вывеской свободы, света
Мир гонит в гибельный разврат.
Великой тайны не открою,
И сам увидишь, лишь взгляни,
Чуть воспарив над суетою:
Мир также лжив и в наши дни.
Где лицемерные невежды,
Живя в достатке и чести,
Стремятся вечность обрести.
Но тают ветхие одежды,
И оставляются надежды
У грани скрытого пути.
V
По долгу службы Князь неволи
Мир обогнул в урочный час,
Во все концы земной юдоли
Проник его хозяйский глаз.
Откинул ширму лицедейства,
В вертепах пакости и зла
Узрил сокрытые злодейства,
Раскрыл корыстные дела.
Взглянул в интим, куда обычно
Смотреть сторонним неприлично.
Изведал всё и ничего
Не скрылось в мире от него.
Бушуют страсти и пороки.
Идёт война. Мздоимство, склоки
В краю разврата и блуда
Не утихают, как всегда.
Оставив кров родимой хаты,
Спасают Родину солдаты.
Цвет веры Истины Святой
Сгорает в Первой мировой.