Помазанник державе нужен,
Пока в сердцах ликует Бог,
Присяге верным, Покровитель,
Зовущий Родину любить.
Тобой даётся предводитель,
Готовым Господу служить.
Где вера, там и святость трона,
Там дремлют плаха и тюрьма.
Где пали вера и корона,
Грядёт под маской света тьма,
Побьёт величье и отвагу,
И превратит остаток в скот.
О, Боже! В этот страшный год
В Руси нарушили присягу
Священство, армия, народ.
Когда во Пскове в заточеньи
Масоно – генеральский трест
Меня томил в уединеньи,
Я не писал об отреченьи
Законно - должный манифест.
Но все поверили бумаге,
Ведомо липовым клочкам.
Пусть так. Свободу от присяги
Я не подписывал войскам.
Мой батальон. В слезах ресницы.
Иных и обморок сковал.
Гвардейцы плачут, как девицы,
Но ни один не поддержал,
Забыв присягу, честь и славу,
Не встал за истину горой,
Возгрянув: ,,Царь, спасай державу,
Казни измену! Мы с тобой!”
Дрожал Версаль. Масонов клика
Терзала галльские поля.
Орлы - гвардейцы Людовика
Погибли все за короля.
Почёт и слава им в эфире.
В России красная заря,
Храбрейшие солдаты в мире
Предали своего царя.
Да что с них взять, коль генералы
Пристроились в ряды крамол
И рыли втихаря каналы,
Чтоб тайно подорвать престол.
Объединился в лицемерьи
Безбожный и трусливый сброд.
На телеграммы о доверьи
Все поддержали мой уход.*
Генштаб облился чёрной краской,
Интриги плёл средь бела дня.
За верноподданною маской
Стоял иуда близ меня.**
Досель в глазах немая сцена:
Стою в кругу надменных рож,
Повсюду трусость и измена,
Повсюду хамство, подлость, ложь,
Под кумачом орут витии,
Трепещет знамя бунтаря.
Не царь отрёкся от России,
Россия предала царя.
Прощаю всех. Иду к ответу.
Живи и славься грозный росс.
Такой под небом жертвы нету,
Чтоб я Отчизне не принёс.
На плаху возлагаю выю.
Напейся крови, подлый сброд.
О, Боже! Усмири Россию.
Спаси любимый мой народ.
*начальник штаба Алексеев скрыл от царя, что генералы Келлер и
Нахичеванский против отречения Императора.
**генерал Алексеев возглавлял военных заговорщиков.
Страж. (февраль-март 2005 г.)
I
Со всех сторон на нас идут войной,
Хотят стереть страну в огне стихии.
А изнутри стреляют в Русский строй
Продажно - либеральные витии.
Сыны Руси с поникшей головой
Живут рабами в собственной России.
Властители воруют без стыда.
Над Родиной великая беда.
II
Подкоп ведут под Церковь - свет Христову,
Чтоб росс, забыв народный интерес,
Низвергнул Крест, молился на подкову
И к капищам ушёл в дремучий лес,
Хулят святых, возносят Казанову,
Содомский блуд вздымают до небес.
И невозможно умолчать поэту
При виде зла, ползущего по свету.
III
На месте композитора профан.
Продажный бум в рядах литературы.
Образованье корчится от ран
При слепоте духовной профессуры.
А что сегодня падаёт экран!
По воле иноземной режиссуры
Пророков место взяли ведуны,
Богатырей сменили колдуны.
IV
Идёт сплошное антихристианство,
В нас чуждый дух пытаются вдохнуть,
Едину Церковь раздробить в сектантство.
И если повнимательней взглянуть:
Коварный спрут опутал всё пространство.
Приспело время отправляться в путь.
Посколько ехать мне не восвояси,
Усердно позабочусь о Пегасе.
V
Четырёхстопный ямб благодарю.
Его - красавца, отпустив подпругу,
Препровожу в парнасскую зарю,
На Геликоне навестить подругу.
Ему, как верноподданный царю,
Я поклонюсь за ратную услугу.
,,Заездил”- скажет пишущий народ.
Пусть Бурушка* немного отдохнёт.
VI
Прости, Господь, опять ищу для Музы
Могучего горячего коня:
Одни тощи, другие вислопузы.
А я ищу, способного меня
Под посвист стрел и грохот аркебузы
Пронесть сквозь шквал враждебного огня;
По вражеским тылам пройти дозором,
Увидеть их резервы трезвым взором.
*богатырский конь Ильи Муромца.
VII
Октавы конь ни за какую мзду
Не бросит луг, не встанет у кормила,
Пройдёт огонь и воду. В борозду,
Надменно коль потянешь за удила,
В момент сорвёт покорности узду.
В нём скрыта титаническая сила:
В бою он – Буцефал* среди фаланг,
А после непокорен, как мустанг.
VIII
С терциной строго созданы для воли,
Не любят пошлой светской суеты.
Дант на терцине к Божеской юдоли
Из Ада взмыл сквозь жуткие версты.
Не выведя октавы в бранно поле,
И Байрон не избегнул колготы.
Судите сами, сколь круты их нравы:
В Коломне Пушкин полетел с октавы.